Дин проснулся со смешанными чувствами. Он плохо спал, ему снились кошмары, вытеснявшие друг друга только для того, чтобы впустить новые. Он вылез из спального мешка и принялся за утренние упражнения.
Через некоторое время кровь быстрее побежала по сосудам, движения стали четче, а мысли перестали путаться. И когда его взгляд упал на календарь, Дин слегка вздрогнул — ведь сегодня день Распределения, день, когда его примут в Воины — и выдадут боевое оружие. И, может быть, сегодня он получит право идти в Бой. Почетное, желанное право.
Дин наскоро закончил свои упражнения и открыл дверь своего блока. Везде вокруг открывались двери и подростки выбегали в бетонный холод коридора. С громким топотом, приветствиями и руганью, они бежали к Раздаче, чтобы начать свой день.
Дин получил завтра и с наслаждением втянул ноздрями поднимавшийся от мяса пар. Кормили их хорошо, не хуже, чем дома, а Дин любил плотно поесть по утрам, потому что завтрак был наиболее длинным и наименее нервным приемом пищи за день. Остальную часть дня он будет разве что перекусывать на ходу — что лишит еду как минимум половины ее прелести.
Дин подсел к небольшой группе хмурых ребят в одном из темных углов зала. Они всегда ели вместе, несмотря на то что не были знакомы — им всем просто была приятна их хмурая, молчаливая компания, где каждый из них чувствовал себя не одиноким и вместе с тем наедине с самим собой. Они не разговаривали и даже не смотрели друг на друга, просто проводили время вместе, каждый погруженный а свои собственные мысли, но эта связь казалась крепче шумных и веселых компаний, разбросанных там и сям по огромному залу.
Дин помнил, как один раз к парню, сидевшему на краю их стола, пристала небольшая группа шутников, и как они все, одновременно, встали, чтобы от них отделаться. Никто тогда не сказал ни слова, но Дину запомнилась та слаженность и четкость, с которой они все действовали. Ему казалось тогда, что они все части одного механизма, и он просто знал, что сделать в следующий момент. И еще он помнил, что когда драка уже перекинулась к другим столам, их компания уже сидела, такая же хмурая и безразличная, как всегда.
Как обычно, Дин и его соседи по столу закончили чуть раньше остальных и влились в поток идущий к выходу в город. Кадетам разрешалось выходить в город перед самоподготовкой, и многие уходили с завтрака, чтобы больше успеть.
Дин быстро добрался до скоростной линии тротуара и уже через несколько минут был у родительского дома. Движение было не очень сильным — основной поток пассажиров уже схлынул, и на тротуарах было место для маневра.
Дин взбежал по ступенькам и распахнул дверь. Родители как раз готовились к вечеру — по комнате были разбросаны вещи, на столе стояли неубранные остатки завтрака, стенной шкаф был открыт настежь. Дин коротко поздоровался с матерью, перекинулся парой слов с отцом и быстро попрощался, махнув рукой на пороге: «Вечером увидимся». И снова выскочил во двор.
Он обогнул угол здания и углубился в лабиринт мусорки. Дороги не было, и он шел по интуиции, ведомый только чувством направления. Через несколько минут он подошел к куче железных конструкций, из-под которой торчал лежащий на боку бак. Машинально («ну кто тут может быть?») оглянувшись, Дин снял с бака крышку и юркнул внутрь.
Небольшая пещерка, выстроенная из баков и листов обшивки в давным-давно найденной в мусорной куче полости, была похожа на его собственную комнату в Академии. Чистые, выскобленные до бела стены, матрас и одеяло на полу и небольшой ящик для вещей в углу. Разница была в том, что на постели лежал Враг.
Врага Дин притащил от Городской границы Зоны очень давно, около года назад. Тот не мог говорить на языке Дина, но выглядел точно как он и носил почти такую же военную форму. И Дин просто не оставил его там умирать одного.
На Враге тогда был антиграв, то ли сломанный, то ли без источника энергии — одним словом, нефункциональный, и Дин так и не смог сообразить, что с ним — конструкция слегка отличалась, и на одинаковых кнопках не было обозначений, любая из них могла включить самоликвидатор. То же самое было с оружием Врага — иногда Дину казалось, что он знает, как им управлять, но рисковать не хотелось. Поэтому он просто спрятал на другом конце мусорки всю амуницию врага, включая рюкзак, который он так и не смог открыть, и через некоторое время перестал туда ходить.
Враг перевернулся на спину и посмотрел на Дина. Долгим, грустным взглядом. Дин, как обычно, пожал плечами. Они оба знали, что дороги назад не существует. Более того, Дин до сих пор не мог понять, почему он никому не рассказал о Враге, зачем он его лечил и кормил — может, просто потому, что они были похожи. Иногда Дин даже думал, что Враг чудесно бы вписался в их «общество молчунов», как будто там и вырос, такой же спокойный и тихий. Только немного грустный.
