Это свободные люди. Несвободные – это те, о ком позаботилось государство. Чиновники уж точно знают, что такое самая мерзкая и отвратительная клетка, у них такая жизнь и работа, и изо всех сил они стараются не допустить проникновения в государственные клетки свежего воздуха и солнечных лучей. Многие из чиновников сами имеют точно такие же клетки, но в отличие от заключённых они, в силу традиции, считают себя свободными.
А есть люди совершенно свободные. Люди-странники. Казалось бы, уж они-то должны иметь клетки на велосипедных колёсах, с прутьями из сплавов лёгких металлов. Но в действительности всё не так. У них самые тяжёлые клетки, без дна, прутьями, впивающимися в землю. При передвижении их клетки оставляют в земле глубокие борозды. Они никогда не улыбаются. Ещё бы, таскать такое!
Я слышал, что каждый человек имеет за спиной невидимые крылья, и в принципе каждый может летать… Не знаю! По-моему, это вымысел! Каких же размеров должна быть клетка, чтобы в ней можно было ещё и летать?!
Жили-были три брата-алкоголика. О них нечего рассказывать. Судьба у всех алкоголиков одна, живут они как в тумане, от одной бутылки до другой. Жили братья в одной квартире, неподалёку от места под названием площадь трёх вокзалов. Возможно, у них когда-то были родители, может быть, у кого-то из них были и жёны и дети. Они сами ничего этого не помнили.
Квартира эта, понятное дело, на горе соседям была и трактиром, и ночлежкой для всех, кто может себе позволить купить бутылку водки. Братья из этой квартиры то пропадали, один за другим, то появлялись вновь, пока совсем не пропали, а хозяином квартиры объявил себя некий Али. Человек он солидный, если судить по толстой золотой цепочке на его шее и по старенькому «Мерседесу» с тонированными стёклами.
Продать квартиру Али, видимо, не мог, скорее всего, документы были для этого слабоваты, но быстро нашёл ей должное применение. Со всей страны и из других стран в Москву свозили инвалидов, уродцев и прочих людей, способных к нищенству, обучали, давали напрокат инвалидные коляски, утрясали множество организационных вопросов и выпускали на работу. Занимался этим и Али с родственниками и друзьями – квартира братьев-алкоголиков для этого очень подходила. В определённых кругах она всегда была известна как отель «Три таракана».
– Мы заедем в отель за нашим шутом, – сказал Антонио, – здесь недалеко.
Что это за «отель», Константин сразу понял по запаху. На двери висела картонная табличка с надписью «Отель» и рисунком, изображавшим трёх крупных тараканов. Коридор был забит инвалидными колясками, внутри среди столов, стульев и двухъярусных кроватей всё говорило о полном пренебрежении живущих здесь людей к какому-либо порядку. Сидящие за столом уже выпили и собирались ещё выпить.
Кокетливая женщина крупного телосложения с опухшим лицом суетилась над столом: что-то резала и раскладывала.
– Хорошую хозяйку видно сразу! – сделал ей комплимент алкоголик с тощим морщинистым лицом.
– Это как же вы определяете? – довольно улыбалась она щербатым ртом с гнилыми зубами.
– Хлеб тонко режете!
– Ха-ха-ха-ха!!!
– Мам! Мне же в туалет нужно! – напомнила ей девочка лет десяти, без ног, сидящая в инвалидной коляске.
– Отстань от меня сейчас же! Не видишь – стол людям накрываю! Опять под руку говоришь!
– А мы подождём! – великодушно предложил тот же мужчина.
– Не надо! Я – мать! Я знаю, как её воспитывать!
– Ксения! Вон Гриша уже идёт, – сказал девочке лежащий на кровати безрукий мужчина. – Гриша!
Подошёл Гриша – мальчик лет двенадцати.
– Давно ждёшь?
Он нагнулся над коляской, девочка обхватила его за шею руками, он легко и бережно поднял её и понёс.
– Тихо все! Серёге дайте стакан! Серёга петь будет!
Бомж в тельняшке настраивал гитару. Он выпил стакан, понюхал корочку хлеба и запел с каким-то отчаянием:
«Это его песня, – сразу понял Константин. – Она ему подходит, как пиджак, который хорошо сидит».
