– Вот он, мой последний день! Я получаю по заслугам! – говорила сама с собой Людмила Петровна. – Совсем одна! Всё меньше подруг, всё реже встречи. И вот – одна! В молодости мы безрассудно доверяли друг другу, казалось, всегда будем одинаково думать, чувствовать, поступать! А в старости… Как можно рассказать другому свою жизнь, со всеми её заморочками?! Немыслимо! Поэтому старые люди в одиночку таскают такое – никому не нужный хлам своей жизни! Как протухшее рыбное филе! Бросить бы его куда-нибудь! Да не получается – только вместе с головой!
Помывшись под душем и одевшись в последний наряд, она села пить чай. Звуки в соседней квартире прекратились. Была открыта заветная банка яблочного варенья, и оно оказалось действительно чудесным.
– Всего лишь убрала кухню, а впечатление такое, что жизнь прожита не зря. Должна же быть хоть какая-то удача! – сказала вслух Людмила Петровна. – Раньше она была.
Да, была-была! Ещё как была! Глаза блестели, лицо сияло, в улыбке – сплошной восторг! В каждом движении – радость! И весь мир вокруг был сплетён в удачу! – Извините, что вмешиваюсь! Это не автор! Не важно, кто. Свидетель. Немой свидетель, который ни во что не вмешивается. – Но… Дурость непроходимая!
Она задумалась, глядя в чашку чая:
«Когда удача от природы, её не ценишь, не замечаешь и не знаешь, что может быть иначе. Это не твоя заслуга! Родишься в семье королевы или в семье прачки – ни королевство, ни грязное бельё ты не заслужила.
Удача бывает, когда делаешь то, чего очень хочется, а когда только обороняешься от жизни, удачи нет. А как чего-нибудь хотеть, если внутри холод?! Хотеть разумом бесполезно – внешние достижения на внутренний мир не распространяются, там разум не нужен, там нечего считать. Иногда мне кажется, что я чего-то очень хочу и могу, но как будто застыла. И ничего мне не мешает, но не делаю ничего!»
И всё понимает, и хочет, и не делает! Ну чего ей не хватает?!
– Когда я была молодой, мне никогда не было жалко стариков и старух. Я, конечно, всегда относилась к ним с уважением, – снова заговорила Людмила Петровна со своей чашкой, свидетельницей размышлений, – Но мне никогда их не было жалко. Я смотрела на них со своей колокольни, мне и в голову не приходило, что жизнь им уже не союзник, они только ждут, сами не зная чего. И это ожидание хуже самой мучительной смерти!
«Потрясающе глубокий сон! Чувствуешь, что просыпаешься, но ещё не помнишь, ни кто ты, ни где ты. Какая красивая тайна! Только что тебя не было, и вот ты есть. Не было – и вдруг есть! Дальше каждый из нас сразу и без тени сомнения вспоминает, кто он, где находится, какие у него дела и заботы. Всё происходит быстро – не на чем задержать своё внимание, не на чем сосредоточиться перед вспоминанием себя. На самом деле, редко на этом этапе удаётся что-либо осознавать – мы привыкли, что осознавать должен кто-то, и нужно сначала узнать – кто. Каждый должен кем-то оказаться, а потом уже может думать. Может быть, вспоминание себя – это и есть осознавание? А если просто осознавать, ни с кем себя не идентифицируя?
Почему бы каждому из нас хоть разок не провести эксперимент – задержаться после пробуждения и не вспоминать: кто я? Простой опыт, доступный каждому! Зачем спешить, если я уже есть?! Просто смотреть и не спешить вспоминать себя. Интересно, что из этого получится? Сейчас как раз такой редкий случай, поэтому провожу эксперимент: задерживаюсь, не спешу кем-то оказаться, просто смотрю…
…что-то есть знакомое в этой бездне. Я жил в этом сне: сонные, медлительные люди с открытыми сонными глазами, их жилища, которые они строят из старых, кем-то забытых снов. Из старых разложившихся снов вырастают растения. Переработанными снами люди питаются, шьют себе одежду. Тела у них есть, наверно, потому, что они кому-то когда-то приснились. А теперь они снятся мне. Смешные люди! Наверно, думают, что они настоящие! А что им ещё остаётся?!
Вот комическая старушка с безумными чёрными, широко открытыми, испуганными глазами, обессиленная, полысевшая, с тяжкими усилиями поднимается по лестнице. Позади её сопровождает вежливый молодой человек с двумя чемоданами в руках. Взгляд у него задумчивый. Что он может видеть, кроме своего сна и чужих снов?!
Они идут в квартиру, которая мне что-то напоминает из безумно далёкого прошлого. Книжные полки вдоль стен. Как здесь всё фантастически убого! Они пережёвывают мысли и считают это чем-то значительным – в сонном мире других ориентиров нет.
При желании можно, наверно, вспомнить, кем я был в этом сне и что делал, но не всё ли равно?! Ни к чему здесь не хочется прикасаться, особенно к своим прошлым мыслям. Это что? Зеркало? Задёрнуто какой-то мешковиной. В зеркало смотреться не стоит, я не спешу вспоминать, кто я есть.
Звонок!!! Безумная старушка звонит в пустую квартиру! Зачем??? Я аж вздрогнул!»
– А это что, на кухонном столе? Моя чашка! Я много раз держал её в руках. Какая, однако! О! Это творческая мысль художника, достойная уважения, совершенная форма! Везде можно достигнуть чего-то подлинного, даже здесь!
