– А не будет сегодня выступления! – откликнулась женщина, проходившая мимо и неожиданно оказавшаяся соотечественницей.
– Почему не будет?
– Они уже куда-то уехали, вчера было последнее выступление.
– Как жалко! Хотелось ещё раз посмотреть на эту игривую итальянскую девчонку!
– А девочка, кстати, русская, её Ксенией зовут.
– А как же она здесь оказалась?
– А я не знаю, я такая же туристка, как и вы! Я спросила – мне ответили!
В Ватикане на площади Святого Петра к Константину подошли две обаятельные девушки в колоритных итальянских народных платьях, они собирали подписи туристов на длинных разноцветных свитках. Девушки что-то говорили по-итальянски, ясно было, что они просят Константина расписаться в свитке.
Приятно оставить свою подпись на такой величественной площади! И почему бы не сделать девушкам приятное?! Константин с удовольствием расписался. Над ним потом смеялись. Не потому, что он подписался неизвестно под чем, а потому, что стало известно, под чем он расписался.
Это была акция в поддержку священника, отца Петро. Католический священник из Рима был вызван в окружной американский суд города Лос-Анджелеса, где судья Моргенштерн готовился предъявить ему обвинение в мошенничестве. Исковое заявление в окружной суд поступило от гражданина Соединённых Штатов Фердинанда Монтана, отбывающего в местной тюрьме сорокалетнее заключение за мошенничество и различные валютные махинации.
Не далее как в прошлом году Фердинанд Монтана побывал в Ватикане, где в соборе Святого Петра отец Петро отпустил ему все грехи, имеющиеся на данный момент. Сразу по возвращении в Соединённые Штаты Фердинанд Монтана был арестован и несколько месяцев спустя приговорен судьёй Моргенштерном к сорокалетнему тюремному заключению.
– Разве Бог позволил бы, чтобы безгрешного человека засадили в тюрьму на сорок лет?! – возмущался Фердинанд Монтана.
Фердинанд Монтана перед исповедью щедрой рукой пожертвовал церкви через отца Петро значительную сумму денег. Отец Петро не отрицал сам факт пожертвования, но в сумме пожертвования они не сходились. Либо кто-то из них завышал сумму, либо кто-то её занижал, что должно было выяснить следствие.
История получила большой резонанс в обществе. Католическому священнику предстояло доказать в американском суде существование «Господа Бога», а также свои личные полномочия от «Бога» по отпущению грехов, в противном случае ему грозило обвинение в мошенничестве.
Судья Моргенштерн, несмотря на свою молодость, зарекомендовал себя как самый непредвзятый судья штата Флорида, и то, что он воспитывался в католической семье, ровным счётом ничего для него не значило.
– Отец Петро такой же, как и я! – говорил Фердинанд Монтана. – Я не держу на него зла и не поднимаю шум с целью пересмотра своего дела, но справедливости ради мне хотелось бы, чтобы отец Петро сидел в соседней камере. И каждое утро, встречаясь с ним за завтраком, я бы говорил: «Доброе утро, дорогой коллега! Как вам сегодня спалось?» Ни о чём большем я и не мечтаю!
Священник считал своим долгом разъяснить американскому суду и прихожанам, что между совершением грехов перед Богом и нарушением законов какого-либо государства прямой взаимосвязи нет, и сожалел о том, что судьи и прихожане в этом ещё плохо разбираются.
Они обошли Колизей и смотрели снизу вверх на величественное здание и огромную очередь туристов, желающих попасть внутрь.
– Что должен был чувствовать человек того времени, стоя здесь перед такой грандиозностью и великолепием! – Людмила Петровна в последний момент успела удержать шляпку. – Вы представляете, чем был Колизей для людей того времени!
– Человек, наверно, чувствовал, что только так может быть устроен мир, – ответил Константин. – Колизей, рабы, бои гладиаторов – это не изменится никогда, и всё это будет существовать вечно!
– Да! – сказала Людмила Петровна. – Как и сейчас, мировоззрение человечества – такой же Колизей! Все думают, что так будет вечно: жизнь и смерть. И это не изменится никогда.
– Вы думаете, «Колизей» будет разрушен? – спросил Антонио.
– Непременно! – ответила Людмила Петровна.
Ааира там у них считают несерьёзным и немного легкомысленным. Даже «летающая тарелка» его не всегда слушается! Только из-за его причудливого желания разговаривать с «диким» философом был установлен «путь» к нашей планете. Если бы наша планета вошла в Ассоциацию, то этот путь остался бы, но не войдёт.
Ввиду того, что между нашей галактикой и Ассоциацией такая бездна пространств, вероятности повторного контакта, пока существуем мы и они, практически нет. Об Ассоциации можно теперь забыть, как будто ничего и не было.
Нас окружает дикий космос, и мы сами должны будем налаживать отношения с нашими дикими соседями. Уж как получится!
Мне нужно было что-то решать – подходил к концу срок моей жизни. Дата моей смерти высвечивалась на циферблате, и никакой ошибки быть не могло. Капитан перед каждым полётом, как положено, рекомендовал принять таблетку. Её мне хватило бы лет на сто пятьдесят, и это меня ни к чему не обязывало, с точки зрения Капитана.
