Самородок (СИ) полностью

Баев вздохнул и нехотя кивнул, соглашаясь. Да, всё так, именно так, леший побери! Они ей, естественно, не верят (он надеялся, что пока не верят) в силу специфики своей работы. Не могут понять, кто она и что она. Да и он сам как на перепутье, весь во власти сомнений и догадок. И потом… Как им объяснить, что чувствует он в моменты общения с Энеей? Как описать те образы и эмоции, что она проецирует ему прямо в мозг и душу? Какие слова, в свою очередь, тут подобрать, если их своеобразный «разговор» даже и сравнить-то не с чем? В своём рапорте после возвращения с Мизая он ничего об этом не зафиксировал. Потому что его ощущения и эмоции во время контакта с девочкой к документам, что называется, не пришьёшь, к тому же это было его личным делом и никакой особой оперативной составляющей ощущения эти не имели. Во всяком случае, он так думал. И как, оказывается, всё это сейчас выходит боком! А ведь на самом деле, как объяснить, каким образом у него появилась информация об алгойском подпрстранственнике, заходящим сейчас нашим в тыл? И уж совсем ни в какие ворота не полезет его рассказ о том, что и он там побывал, пусть и ментально, и собственными глазами (хотя, ими ли?) видел того алгойца с его кошмарным содержимым на борту. Он бы на месте Гонгвадзе вряд ли поверил, засомневался бы уж точно: что тут за околесицу несёт наш лучший оперативник? Какие ещё к чёрту мысленные прыжки за сотни светолет? Ах, с помощью той самой девочки? Ну- ну… М-да.

— Просто поверьте, что так оно и есть, и у Датая сейчас назревает большая беда… Если не катастрофа, — повторил Баев, и от своего собственного последнего вывода непроизвольно сжал кулаки. Мимолётное ментальное соприкосновение с живым воплощением ужаса и кошмара, причём невероятно далёким от земных аналогов, заставляло опасность не преуменьшать, а настраиваться на самый что ни есть пессимистический лад.

Гонгвадзе почесал в затылке и переглянулся с Бодровым. Тот пыхнул трубкой, потом вынул её изо рта и, почему-то обращаясь к шефу, произнёс:

— Да верим мы, Ким, верим. Ясно, что такими вещами не шутят… Только, опять же, как ты узнал? Снова почувствовал? Теперь уже за тысячи парсек? Извини, но как-то не верится. Что с тобой происходит? Ты можешь объяснить?

Хм… Баев и сам был не прочь узнать подробности. За каких-то пятеро суток он фактически стал другим человеком, с иным внутренним составляющим плюс с иными, нечеловеческими способностями и возможностями. И каким образом, спрашивается? Благодаря кому, он уже давно понял, но вот как, чёрт возьми? Да за столь короткое время! Скрытые внутренние резервы, сильная доминантная биоэнергетика, мощная пси-составляющая, здоровая нервная система, физическое состояние, наконец? Да таких, как он, миллионы! Или там, на Мизае, он, как говорится, оказался в нужном месте в нужное время? Плюс при этом имея такой внутренний багаж и неадекватные личностные характеристики? Скорее всего, именно так. Сложились все факторы вместе, связалось всё воедино, подобралось всё одно к одному, — и вот, пожалуйста, получите клубок, который разматывать пальцы устанут. Но говорить об этом Бодрову с Гонгвадзе не имело смысла. Просто потому, что нет доказательств перестройки его организма. Прежде всего с медицинской точки зрения. А лезть к врачам со всем этим джентльменским набором ох как не хотелось, а хотелось, наоборот, отложить медобследование (которое необходимо, конечно) на неопределённое время и продолжать думать о себе как о нормальном обычном человеке со всеми своими слабостями и недостатками. Поэтому Баев поднялся, сунул м-диск во внутренний карман просторной штормовки и произнёс, обращаясь к обоим сразу:

— Мне пока, к сожалению, нечего добавить к уже сказанному. А по большому счёту я и сам не разобрался в том, что произошло там, на Мизае. И что происходит со мной уже здесь, на Земле. Это если по большому… Погодите, Ираклий Георгиевич, — остановил Баев Гонгвадзе, который собрался было что-то сказать. — Обследование, тесты и всё такое прочее — потом, я, как работник Службы, прекрасно понимаю всю необходимость подобных мероприятий… Но мне, — он помялся, подыскивая нужные слова, — но мне незачем да и некогда лезть пока в руки наших эскулапов. Есть дела поважней… Датай и Энея, например.

И Большое Зло в придачу, мысленно добавил Ким. Вот, значит, что имелось в виду: некий организм, наделённый ужасающе разрушительными пси-возможностями, и который алгойцы в данный момент тащат к нашим в тыл.

— Ладно, так и решим пока, — Гонгвадзе прихлопнул ладонью по столу. Словно проблем не осталось. И добавил. — Если б я тебя не знал, не верил и не доверял — чёрта лысого отпустил бы сейчас с миром, как миленький отправился бы в отдел Ливаненко на полное медицинское освидетельствование. Но имей в виду, как разберёшься с «Икарами», сразу к нему. А вот экипировочку оденешь, того же «Отшельника» со всеми его встроенными прибамбасами… Это, между прочим, приказ, и нечего тут улыбаться!