– А что конкретно произошло с Огневым? – Озирский, запрокинув голову на валик оттоманки, жадно дышал сухим душистым воздухом.
– Он слушался свою маму, как ясельный. Типичный Эдипов комплекс. – Дина допила «Боржоми», пристроила голову на стиснутом маленьком кулачке. – Владислава Ефремовна не пожелала, чтобы сын женился на женщине с больным ребёнком. А ведь она врач, и должна быть милосердной! Я была очень зла на Володьку, в том числе и из-за Павла Бондарева, которого я незаслуженно оскорбила. Поверила, дура, в любовь Огнева, в наше будущее счастье! А что это за любовь, если не помочь хочешь в беде своей суженой, а бежишь от неё, как от чумной заразы?.. Когда Володька собрался во Дворец с другой, с этой толстомясой Ниночкой, я решила, что он не достанется никому. Мы ведь делали надрезы на руках, на крови клялись всегда быть вместе… А что вышло?! Сначала я хотела прикончить его ещё до свадьбы. Но потом решила поступить более тонко – пусть поженятся, и Ниночка с Владиславой перегрызутся из-за наследства! Я видела, как они после церемонии вышли из Дворца, следом за свадебным кортежем отправилась в Елоховский собор. Там поставила свечку за упокой души Огнева. И заметила, что другая свечка, в руке Володьки, погасла. Это здорово испортило настроение собравшимся. Зная, что новобрачного мучает совесть, я попросила его о свидании. Он согласился сразу, пытаясь загладить вину. Я знала, что Огнев на рыбалке любит завтракать хлебом, яйцами и маленькими помидорами, которые засовывает в рот целиком. Он говорил, что специально так делает – устал от этикета, от ресторанных ножей и вилок. Я смиренно вручила Огневу узелок с провизией. Сделала вид, что полностью смирилась с поражением. А сама у криминальных деятелей из Челябинска купила ампулу с цианистым калием. Там целое химическое предприятие работало: кроме ядов делали ещё взрывчатку и наркотики. Южноуральские умельцы не подвели, и Огнев скушал мой гостинец. Цианистый калий был в мягкой ампуле, типа той, в которых выпускают глазные капли. Я спряталась в кустах на берегу и видела, как Огнев раскрыл пакет, посыпал помидорку солью и начал жевать вместе с куском хлеба. И сразу же попалась та, с ядом, хотя в узелке было пять других, безвредных. Значит, Огнев действительно был виноват передо мной! Он закашлялся, вскочил на ноги и моментально рухнул в воду, скрылся в волнах. Убедившись, что Огнев не выплыл, я на цыпочках ушла с берега, добралась до ближайшей платформы, спокойно дождалась электричку. И опять мне всё сошло с рук.
Дина медленно, тщательно заправила прядку волос за ухо.
– И как Володька мог поверить в то, что я прощу его?.. «Не люблю я Нину, Динулька, но мать есть мать…» Он целовал мои руки. Я всхлипывала и гладила его по рыжим волосам. Я представляла, как вытянется конопатая физиономия моей несостоявшейся свекрови. Она ведь так хотела внуков понянчить! Нормальных, не параличных… А клятва Гиппократа? А христианские ценности? Лицемерка получила своё, и действительно поругалась с невесткой. А я после расправы с Огневым поехала к Павлу Бондареву. Но тот, оказывается, за неделю перед тем женился на какой-то снабженке. Он продал дачу и уехал. С горя я отправилась в круиз и на теплоходе познакомилась с Игорем Метельским…
– Насчёт Игоря Леонидовича я в курсе, – перебил Озирский. – И знаю, что вы не хотели его смерти. Меня интересует другой ваш друг, по фамилии Проваторов. Что за несчастный случай с ним приключился? Это опять ваших рук дело? Объясните, будьте любезны. Тёмная история, сплошные намёки и недоговорки. Но вы, я думаю, знаете.
