– Кроме Огнева Дина ничьих имён не упоминала? Тот, абортированный ребёнок был зачат в конце ноября или в начале декабря прошлого года. С кем тогда встречалась Дина, вы можете ответить или нет? Если нет, ничего страшного. Если да, то прекрасно. Предполагаемый друг должен знать, чем жила Дина в то время. Сдаётся мне, что поведение вашей сестры было напрямую связано с тем романом.
– Насчёт конца прошлого года скажу только то, что поведение Дины изменилось. Правда, она и до этого посещала фешенебельные рестораны, покупала дорогие наряды от самых известных кутюрье. Но в те времена сестра прямо-таки зациклилась на косметике. Раньше она употребляла кремы «Интим-Экстаз» или «Интим-Стайер», чтобы наверняка привлекать к себе мужчин. Но осенью прошлого года вдруг загорелась желанием увеличить себе грудь путём введения геля «Интерфалл». Через некоторое время раздумала и забрала из медицинской фирмы задаток. Мне кажется, она хотела пленить человека, любящего дам с пышным бюстом. Динуля-то плоская, как мальчишка. И выглядит молодо – после таких-то приключений. Тогда же она неожиданно выкрасилась в цикламеновый цвет. На эпиляцию ездила раз в три дня. Обновляла маникюр и педикюр. Где-то раздобыла съедобные презервативы и трусики на желатиновой основе. Найке зачем-то подарила эту гадость. А девчонке четырнадцать, и у неё глаза горят от всего запретного. Я изо всех сил старалась изолировать дочку от сестры. Дина то хохотала, как безумная, то говорила непристойности. Впадала то в подавленное, то в маниакальное состояние. После разрыва с Огневым она ходила, как в воду опущенная. И вдруг – такая перемена! Новых мужчин она находила быстро, но утешиться так и не могла. Владимир нанёс ей крайне болезненный удар. После того, как он подал заявление на регистрацию с другой женщиной, Дина отправилась в тур по Средиземноморью. Мальта, Тунис, Турция – как обычно. Стасика оставила с тётей Златой, и мы все вместе уехали на дачу под Солнечногорск. Сестра возвратилась цветущая, спокойная, довольная жизнью. Сразу же принялась делать ремонт в квартире, на Тверской. Рассказывала, что в круизе познакомилась с умницей-парнем, которому дедушка Огнев и в подмётки не годится. Парня звали Игорем, как моего мужа, поэтому я и запомнила. А фамилию я слышала один раз и забыла. Чем Игорь занимался, тоже не могу сказать. Да, погодите… – Галя щёлкнула пальцами. – Фамилия какая-то зимняя. Слово, связанное с зимой. Как в рассказе Чехова – лошадиная. Это ведь поможет в какой-то степени, правда? Он вполне может быть тем человеком, от которого забеременела Дина. Несколько раз она упоминала про Новоподрезково. Вроде, неоднократно там ночевала…
– Когда именно погиб Огнев? И от кого вы об этом узнали?
Буссов ничего не записывал, всё запоминал и, кажется, был всерьёз увлечён делом. Меня же прямо трясло от нетерпения – так хотелось поскорее доложить Озирскому о первых результатах.
– Девятнадцатого августа девяносто пятого года. Узнала от Дины. Она сказала буквально так: «Огнев утонул по пьянке. Правда, прикольно?» И расхохоталась. Я удивилась: «Он разве пил?» «Все они квасят, козлы», – ответила Дина. Из газет я узнала, что Огнев отравился, но родители не хотят объявлять его самоубийцей.
– Трудновато будет найти в Новоподрезково Игоря с зимней фамилией, – вздохнул Буссов. – Впрочем, нет ничего невозможного.
– Ещё вспомнила! – Галина, которая уже несколько раз выразительно смотрела на часы, вдруг позабыла об усталости и о вполне понятном раздражении. – В ноябре прошлого года Дина внезапно приехала ко мне во втором часу ночи, заплаканная и потрясённая. Ни слова не говоря, скинула на пол шубу, сняла сапожки и свалилась на постель прямо в вечернем платье. Накрылась одеялом с головой и затихла. Сколько мы к ней ни приставали, она только рыдала и материлась. До сих пор не знаю, что тогда у неё стряслось…
Галя вытерла глаза, спрятала платочек в сумку и решительно поднялась с дивана. Мы с Буссовым последовали её примеру.
– А через несколько дней Дина впала в эйфорию. Продолжалось это примерно с месяц. Дальше тётя Злата заметила, что Дина всё время сплёвывает в раковину. Сама зелёная, худая до ужаса. Но о своей беременности сестра никому не говорила. Мы узнали правду, когда позвонила Лаура с Тверской… Она сказала, что вызывала Дине «скорую», и мы поехали в больницу. Я, конечно, предполагала, чем закончилась очередная страсть моей сестрёнки. Но о том, что операция пройдёт столь неудачно, и будет иметь такие последствия, не могла и помыслить… Простите, не могу больше!
Галина, закрыв лицо руками и зарыдав, побежала к двери. Дмитрий едва успел сунуть в карман брелок с ключами от квартиры и машины, торопливо кивнул мне и выскочил из квартиры вслед за плачущей Дининой сестрой. Не дожидаясь лифта, обе скатились вниз. А я ещё долго стояла на пороге, пытаясь убедить себя в том, что работу по этому делу удастся закончить хотя бы в ближайшем будущем.
