Дмитрию, видимо, хотелось, чтобы мой шеф приехал в Москву и сам взялся за работу. А его, занятого человека, оставил в покое – нужно ведь свою непосредственную службу нести.
– На, поставь кассету.
Буссов протянул мне футляр и сам подался вперёд, к экрану, приготовившись комментировать. Я сунула кассету в гнездо, щёлкнула пультом дистанционного управления. На экране возник полутёмный зал, заполненный разодетой по последней моде публикой. Люди вели себя по-разному. Кто-то делал ставки, кто-то просто ходил между столами, наблюдая за игрой других. Некоторые тихонько беседовали, не особенно интересуясь происходящим на зелёных столах.
– Обрати внимание на таймер, – сразу же приказал Буссов. – Пятнадцатое ноября девяносто шестого года, двадцать часов четырнадцать минут. Метельский – вот он, второй слева. На молодую привлекательную брюнетку я при предыдущих просмотрах не обращал внимания – таких дамочек в подобных заведениях всегда навалом. Мы, в принципе, знали, что это – дорогая столичная проститутка. Но нас больше интересовали иностранцы, с которыми Игорь уединялся за ширмами в помещениях для особо важных гостей. Понаблюдай за ними, пока я буду говорить. Ничего особенного ещё не происходит. Метельский для разминки, шутя, ставит на «чёт-нечет» или на «красное-чёрное». Ставка в этом случае умножается незначительно. Вот, теперь поставил на ряд чисел. Тем же занимается и его прекрасная подруга. Про неё в то время удалось узнать, что кадрится ею Метельский уже с годик, но к его деятельности мадам непричастна. Разрабатывать её не стали. Метельский безумно обожал свою девочку, таскал по ресторанам, по казино. Они вместе ездили в круизы за рубеж. Незадолго до рокового дня подали заявление. Невеста уже купила платье от Кардена…
– Ах, вот оно что! – Я смотрела на экран, но глаза слезились, и изображение мутнело. – И в этом случае Дина оказалась рядом с обречённым! Она как летучий голландец – предвещает беду…
Я опять вспомнила об ужине и проглотила слюну. Всё-таки голод для меня сильнее чувства долга. Казалось, я сейчас могла бы поесть в морге, как это делают патанатомы.
– Значит, Дина хотела расписаться с Метельским и, по крайней мере, в тот день убивать его не собиралась. Как показала Галина Емельянова, Дина плакала по Игорю – горько, долго, всю ночь. Значит, сильно страдала из-за его гибели. Судя по тому, как парочка себя вела в тот вечер, они прекрасно друг к другу относились…
– Мне тоже так кажется, – согласился Буссов. – Я отнюдь не считаю Дину Геннадьевну сугубо отрицательной личностью. Её характер сложен и интересен. Да, она была раздавлена случившимся. Иначе, доселе скрытная и выдержанная, не ревела бы в голос всю ночь. Утром она не встала с постели и лежала лицом к стене весь следующий день.
– Но если она была рядом, почему не остановила любимого?! Дина ведь не пыталась помешать Игорю забавляться с револьвером, правда? Или её в тот момент с ним не было? – Меня колотило от возбуждения.
– Непосредственно в момент выстрела Дина отсутствовала. Скоро ты сама увидишь, как всё это произошло. Только возьми себя в руки – человек ведь умрёт по-настоящему, и об этом надо помнить…
– Я помню. И мне страшно.
Я не переставала думать, что Игорь, высокий, полный, с короткой тёмной бородкой, в костюме от покойного Версаче, существует последние минуты, и вскоре его не станет. Дина, как всегда, неотразимая, в платье из красного крепа на широких бретелях, с высоким боковым разрезом, нежно держала жениха под руку, что-то шептала ему в ухо.
Метельский был одет со вкусом – неброско и дорого. Чёрный костюм с серебристыми пуговицами, серый с бордовой каёмкой галстук. На руках Игоря и Дины я заметила одинаковые помолвочные кольца из качественного золота с бриллиантами. Я вспомнила о перстне, переданном агентству в залог, и решила, что бриллианты в платине выглядят куда эффектнее.
– В ту пятницу Метельскому улыбнулась удача. Заметь, что парочка в превосходном настроении. Но, как известно, азарт рулетки – самый ужасный, всепоглощающий вид азарта. С ним практически невозможно бороться. Особенно подвержены этой страсти одарённые, одержимые, честолюбивые натуры. Именно таким и был Метельский. Страсть заполыхала, как сухое сено. Игорь забыл обо всём на свете. Потерял самоконтроль и в результате крупно проигрался. А ведь до того дня он слыл одним из самых удачливых игроков. Несколько раз он срывал банк в «Золотом Дворце», откуда уезжал на казённой машине и под охраной. У нас не принято застилать чёрным сукном зелёные столы в случае крупного выигрыша одного из клиентов. Крупье и прочий персонал делают вид, что очень рады. Авось, счастливчик явится в другой раз и всё спустит.
Буссов остановил плёнку, прокрутил её вперёд. И я увидела Метельского совсем другим – растерянным, уничтоженным, даже плачущим. Вцепившись в край зелёного стола обеими руками, он буквально нависал над рулеткой и не понимал, что происходит. Он не желал верить в закат своей звезды, и намертво сжимал челюсти, стараясь мобилизоваться перед очередной ставкой.
