— Знаю, — я утер кровь на лице рукавом и подобрал оружие с пола кабины.
Мушка «вертикалки» поднялась на уровень груди мужчины.
— Знаю, — повторил я и, выдохнув, плавно нажал на спуск…
— Ну-с, Ланкин, что скажете? — Следователь прокуратуры Долгов привалился к забору и лениво курил, осматривая окрестности.
— А что сказать, Виктор Андреевич, — эксперт потянулся и зевнул. — Похоже на добровольный уход.
— Ну, да, только заморочено как-то, — согласился прокурорский и внимательно посмотрел на труп Петра.
Тело погибшего находилось в полусгнившей кабине трактора, что торчала из глубокой ямы посреди поля за деревней.
— Интересный способ покончить жизнь самоубийством, — следователь кивнул на вилы, торчащие из груди мертвеца. — Как умудрился то?
— В пол упёр и навалился, дел-то, — отозвался эксперт.
— Ага, только сначала из ружья стрелял, а потом вилами закололся. Так что ли?
— Слушай, Валентиныч, он же, по словам брата забухал по-черному, как жену схоронил, уже года три как. Вот и поймал «белку», — возмутился Долгов. — Вот так и пишем, мол, на фоне острого алкогольного делирия, связанного с резким отказом от выпивки, у него развились зрительно-слуховые галлюцинации, в связи, с чем и покончил жизнь самоубийством.
— Так то оно так, Сергей Александрович, — эксперт вылез из кабины трактора и потянулся. — Да, следов других людей нет. Да, он отстрелял почти два десятка патронов в доме и на улице. Но тогда получается он бежал сюда с вилами и винтовкой одновременно? Зачем?
— А кто их, алкашей, поймет?
— Проще было два заряда в череп отправить, чем вилами себя тыкать.
Ветер завывал в останках трактора, тело в машину грузили санитары. Через несколько часов все уехали, оставив деревню в том виде, в котором она пребывала уже три десятка лет. На запах крови из леса пришла волчица, долго принюхивалась, но так и не решилась пересечь поле и приблизиться к кабине трактора.
— Петрусь, — позвала меня бабка. — Чаво ты на поле пялесси? Ждешь каво?
— Не, ба, никого не жду.
Я вошел в чистую и светлую избу, какой я ее запомнил при жизни бабки.
За столом сидели многочисленные соседи, в соседней комнате резвились их ребятишки.
— Ну, Петро, — Семен Николаевич, местный кузнец, поднял стакан. — Давай, со свиданицем! И за твое возвращение в родную деревню!
Я принял поданный мне стакан, до краев наполненный самогоном и вдруг увидел свое отражение в зеркале напротив.
Не пышные еще усы, заломленный на затылок берет небесно-голубого цвета, аксельбанты и армейские значки на форме. Сердце защемило от восторга, значит, я через несколько часов увижу свою Леночку!
— Спасибо вам, — на мои глаза навернулись слезы. — Спасибо.
