«Вряд ли можно не придавать значения тому факту, что мы, психотерапевты, должны действительно быть философами или философствующими врачами или, вернее, что мы таковыми уже являемся…»
«Психология признает важность метода, далеко превосходящую ту, которой он обладает в других дисциплинах. Ибо он является как средством становления, так и средством открытия… Следовательно, подтверждение обоснованности в психологии требует, чтобы каждый шаг вперед, каждая гипотеза, проверенная и подтвержденная, также удовлетворяли ценности души и потому сами были средствами, направленными к своей реализации. Таким образом, то, что психолог узнает о душе, квалифицирует его таким способом, каким научные знания не могут квалифицировать ученого. Для ученого всегда существует возможность, даже обязанность, отделять свою личность от того, что он знает, и от того, к чему это знание применяется: использование его метода не зависит от воздействия последнего на самого ученого, и его исследования проводятся скорее вопреки, чем с согласия его личности. Иначе обстоит дело с психологом, который одновременно с изучением своего мира создает его так же, как и творит самого себя».
В ходе обсуждения проблемы самоубийства мы выяснили, как аналитик рассматривает свою работу. При столкновении с самой трудной из всех аналитических проблем наиболее отчетливо и явно проступают и сами притязания анализа. Они сконцентрированы в тех ответных реакциях, которые аналитик должен разработать, полагаaясь на свой собственный опыт, и неизбежно приводят к формулированию онтологии анализа. Тем самым подразумевается, что в психотерапии настало время для выявления архетипических корней этой дисциплины. Когда эта задача будет решена, термин «лэй-анализ» (анализ, проводимый специалистом без медицинского образования) утратит смысл, так как аналитик больше не будет рассматриваться другими или рассматривать себя сам с отстраненных позиций. Он больше не будет ни непрофессиональным священником, ни непрофессиональным врачом, ни непрофессиональным психологом. У него будет своя собственная территория, исследованная и нанесенная на карту, имеющая свои очертания.
Чтобы определить границы поля анализа, уже были предприняты определенные шаги. Экзистенциальная психиатрия пытается переработать психотерапию в новом ключе, дать ей новую форму. Исследования в области коммуникаций и семантики, в сфере психотерапевтического взаимодействия, изучение переноса и контрпереноса, равно как и постоянное взаимное обогащение идеями религии и психотерапии, — все это различные способы подхода к новым описаниям психотерапии и попытки отделения ее от соседних территорий.
Основательность и полнота предпринимаемых усилий, направленных на построение истинной онтологии психотерапии, будут зависеть от науки о душе. Такая наука позволила бы определить границы психической реальности как таковой, отличной от умственных содержаний, поведенческих актов, установок и т. п. Она могла бы заняться проблемами метода и проверки обоснованности и неоправданности гипотез. В ней могли бы выработаться критерии для распознавания психической реальности, позволяющие установить, что она подразумевает под психологической истиной, а что — под психологическими фактами. Кроме того, наука о душе позволила бы прояснить фундаментальные категории анализа: инсайт, значение, регрессию, перенос, невроз, да и само «переживание». Наконец, работа в данной области привела бы к онтологии «внутреннего», которое до сих пор неадекватно представляется как внутреннее содержание тела или головы вследствие заимствований языка и взглядов из других отраслей знания.
