Тренд, как говорится, очевиден. Но, цитируя художников, которых смущает белая идентичность, наш музыкальный критик также видит, что белый рабочий класс замыкается в социально-культурных анклавах, вроде телесериала «Нэшвилл» и автогонок НАСКАР[97]. «Суть страданий» нарождающегося меньшинства «сосредоточена в культурной и социально-экономической дислокации – в ощущении того, что система, которая гарантирует белому рабочему классу определенную стабильность, разладилась»{392}.
Здесь профессор абсолютно прав. Движение чаепития и протесты в муниципалитетах в 2009 году – почти исключительно белые. Насмехаясь над ними, Рич Бенджамин, автор книги «В поисках белой утопии: Невероятное путешествие в сердце белой Америки», объясняет, чего страшатся эти люди:
«К 2042 году белые уже не будут большинством американского населения. Такой демографический прогноз звучит погребальным колоколом для персонажей наподобие… Джо Уилсона. Грядут значительные изменения в культуре нашей страны, в электоральной политике и в распределении ресурсов.
Эмоциональные заявления Уилсона следует анализировать с учетом былого и грядущего контекстов – включая тот, который я обозначаю как «крайний срок белых людей, 2042 год»»{393}.
Книга Бенджамина читается как путеводитель по укромным уголкам страны, куда сбегаются белые, ища спасения от мультирасовой Америки.
В ходе выяснения отношений между сержантом Кроули и профессором Гейтсом в Кембридже, штат Массачусетс, и последующего «пивного саммита» Обамы[98], также фиксировались аналогичные опасения, как пишет колумнист «Нью-Йорк таймс» Фрэнк Рич, тоже упоминающий о 2042 годе:
«Такая реакция [на скандал с Гейтсом] представляет собой самый свежий пример неумолимой трансформации Америки в страну белого меньшинства в ближайшие тридцать лет – к 2042 году, по прогнозам Бюро переписи населения; эта трансформация изрядно пугает и даже заставляет паниковать белый истеблишмент… Мы только в начале периода, который может растянуться на 30 лет. Пиво не охладит ярость тех, кто не в состоянии принять как данность, что расовый профиль Америки больше не соответствует их собственному»{394}.
Когда активисты Движения чаепития митинговали за стенами Капитолия, где демократы проталкивали президентский проект реформы здравоохранения, Ричу пригрезилась новая Ночь разбитых витрин[99], еврейский погром, устроенный нацистами в 1938 году, и расовую ненависть он посчитал «истинным источником выплеснувшегося недовольства». К 2012 году, по его мнению, «белые, не учитывая людей латиноамериканского происхождения, окажутся в меньшинстве. Движение чаепития практически целиком состоит из белых… Их обеспокоенность быстро меняющейся Америкой вполне обоснованна», ибо приближается «экзистенциальное перераспределение в масштабах страны», равного которому не случалось с принятия закона о гражданских правах (1964), когда некоторые американцы, «что называется, сошли с рельсов»{395}.
Триумф Движения чаепития в 2010 году побудил Тима Уайза из «Дэйли кос» заявить в статье под названием «Последний вздох стареющей белой власти», что эта победа – лишь битва, выигранная умирающем племенем в проигранной войне:
«Что ж, богачи, открывайте шампанское или откупоривайте тот выпендрежный скотч, который вы пьете. А если вы слегка просели экономически, наслаждайтесь своим «Пабст блю риббон»[100] или иным заковыристым пивом.
При любых раскладах, при любом экономическом статусе, усвойте следующее. Пейте. Пейте быстро. Пейте много. Потому что ваш срок выходит. Часики тикают. Пируйте, пока можется, но слушайте, как эти часы тикают все громче. Тик-тик. Эти часы напоминают, как мало времени у вас осталось»{396}.
Высказывания Ларри Кинга, Рича Бенджамина и профессора Сюя заставляют вспомнить замечание Джеймса Болдуина[101] относительно похвал в адрес сборника его статей «В следующий раз – пожар»: «Пока ты считаешь себя белым, для тебя нет никакой надежды»{397}.
