В этом году смертность в Украине в среднем по стране превысила рождаемость на 32 %[165]. На данный момент по этому показателю наша страна находится на 10-м месте в мире (!). Между Нигерией и Зимбабве! В этом смысле мы уже давно в Африке. А от Афганистана, где идет война, Украину отделяет всего восемь позиций[166]. Тут сравнения с Европой неуместны. Там человек в среднем живет 79 лет, а у нас — 68[167]. Разница более чем в десятилетие. И этот разрыв непрерывно растет, так как в Украине средняя продолжительность жизни населения уменьшается (еще тридцать лет назад украинцы доживали до 71 года[168]), а в Евросоюзе, если верить докладу Еврокомиссии, продолжительность жизни с каждым годом увеличивается на 2–3 месяца. Поэтому со своими показателями смертности Украине не Европейский союз «светит», а в лучшем случае — африканский.
По подсчетам специалистов Всемирной организации здравоохранения, в случае сохранения существующей сейчас в Украине социальной ситуации, к 2030 году на ее территории будет проживать около 30 миллионов человек[169].
Тот, кто не хочет верить статистике, пускай посетит ближайшее кладбище и сравнит масштабы захоронения своих земляков т. н. «колониальных» времен «москальськой навалы» и эпохи торжества «украйинськой незалежносте». Если он это сделает, то без труда обнаружит, что по своим размерам захоронения «часив окупацийи» по своему масштабу уступают украинским некрополям в несколько раз. А то ли еще будет!
Мы умираем. Умираем тогда, когда нужно и должно жить. Умираем все вместе, но каждый в отдельности. Мы умираем медленно. Как лягушка, которую опустили в теплую воду, а потом эту воду медленно довели до кипения. Мы не видим факторов, нас убивающих, потому что они отнимают нашу жизнь не одномоментно, а маленькими порциями. Нас убивают не выстрелом в голову, а небольшими дозами «яда» разнообразных бед, невзгод и неразрешимых проблем, непрерывно добавляемых в нашу повседневную жизнь. А после убийства смерть квалифицируется как естественная. Народ массово дохнет, но данный факт либо игнорируется, либо подается как нечто само собой разумеющееся. Но самое комичное в этом то, что значительная часть вымирающего населения гордится тем, что живет в Украине, и поет хором ей осанну. Что может быть глупее суицидального самообмана?
Нас приучили к мысли, что мучение, вырождение и преждевременная смерть — это естественный процесс, который надо принять как должное. Нам говорят, что так живет весь мир. Мы привыкли существовать в состоянии вялотекущего конца света в отдельно взятой стране. И при этом каждый год, 24 августа, празднуем наш национальный апокалипсис. Да, празднуем формально и без энтузиазма, но ведь празднуем. Лжем себе, что начало проекта «Ukraina» — это праздник. Хотя любому здравомыслящему человеку понятно, что начало проекта «Ukraina» — это страшная беда, сравнимая с войной, оккупацией или мором. Но, несмотря ни на что, мы продолжаем себе лгать, рассуждая о своей любви к Украине. Поэтому мы и не сопротивляемся всему тому, что нас методично убивает, привыкнув к мучениям, не замечая деградации и вырождения, воспринимая раннюю кончину как нечто естественное. Мы с суицидальным упорством продолжаем убеждать себя в том, что во всех наших бедах виноваты исключительно «москали» либо плохие начальники, а не та система, которая была построена в рамках проекта «Ukraina». Мы упорно продолжаем закрывать глаза на реальную действительность, убеждая себя в том, что надо только потерпеть, и все будет хорошо. Мы с суицидальной настойчивостью продолжаем себе лгать, будто проект «Ukraina» не имеет альтернативы и его надо продолжить любой ценой, даже ценой широкомасштабного мора.
Как мы уже выяснили ранее, двадцатилетний эксперимент под названием «Ukraina» «обнулил» более шести миллионов бывших граждан УССР. Тот, кому повезло, сбежал от внезапно навалившейся на него «нэзалэжности» в эмиграцию, а кто не смог, стал расходным материалом «дэржавы справжних украйинцив». Под страшные рассказы «свидомых» о временах «москальськой окупацийи» наша страна вот уже двадцать лет теряет каждый год в среднем 300 тысяч человеческих душ. Фактически в Украине создан гигантский механизм депопуляции, который по своей эффективности превосходит даже пенитенциарную машину сталинского ГУЛАГа (!).
По подсчетам специалистов, с 1 января 1934 г. по 31 декабря 1947 г. в исправительно-трудовых лагерях ГУЛАГа умерло 963 766 заключенных. По подсчетам российских либералов-антисталинистов, общее число умерших в советских исправительно-трудовых лагерях, исправительно-трудовых колониях и тюрьмах за 1930–1953 годы, в основном подтверждающееся опубликованными архивными данными, составляет 1,76 миллиона человек. Даже бурно фантазируя, антисталинисты называют в целом не более 4–6 миллионов советских граждан, умерших на территории ГУЛАГа[170].
