Игнат нахмурился. Это стоит обдумать! Тем более времени у него предостаточно. Он прислонился к двери и сполз на пол. В голове бодро журчал ручеек мыслей.
Дейв сидела на коленях Гробовского и млела от счастья. О боже, как приятно сидеть на коленях такого парня. Как хорошо быть девушкой не кого‑нибудь, а главаря уличной банды. Прямо как в американских фильмах. Уличные банды Нью‑Йорка!
Она огляделась по сторонам. Мрачная обстановка заброшенного завода. Огромная коробка недостроенного трехэтажного здания глядела на мир темными провалами окон. На востоке к постройке вплотную подступал хмурый, загаженный лес. Ободранные, низкорослые ели изнывали под грудами мусора и испражнений. С другой стороны здания был двор, превращенный в свалку. Огромные кучи мусора кое‑где уже сравнялись с некогда высоким бетонным забором. Сейчас бетон забора местами выкрошился, обнажая скелет ржавой арматуры.
Сразу за забором начинались гаражи. Длинные ровные ряды стальных дверей, а за небольшим леском начинается город. Дейв оглядела все это сквозь обширные выломанные окна. С запада из‑за еловых крон в их логово заглядывало солнце. Щеки небесного светила румянились и алели, видя грязь и непотребства человеческие.
Дейв улыбнулась стыдливому солнцу и обвела взглядом обширное помещение. Это их логово, их пристанище. Это дом банды Псов. На дворе вечер – время для посиделок и возлияний. Почти все наши здесь.
В темном, угрюмом помещении всюду валяются кучи мусора. В трех местах пылают дырявые бочки. Кто‑то из пацанов увидел подобное в американском фильме, попробовали здесь – прижилось.
Угрюмо гремят в углу гантелями качки. В банде их довольно много, и они только и делают, что качают мускулы и пьют пиво. В другом углу Бот остервенело лупит грушу. Слышны смачные удары и пыхтение. Рядом стоят несколько молодых членов банды и смотрят.
Из другого темного угла раздаются пыхтение и возня. Пьяный Заяц утащил туда Вику. Через некоторое время туда же отправились еще несколько парней. Дейв передернула плечиками. Грубые, требовательные руки, срывающие одежду, жирные, потные тела. Тычки и зуботычины, если кто‑то недоволен. Мат и скабрезные шутки, все это сопровождающие. Бр‑р! Воспоминания не из приятных. Через это проходят все девушки банды. И Дейв через это прошла. Так было до тех пор, пока она не стала девушкой главаря. Дейв покосилась на Гробовского. Как же все‑таки славно быть девушкой главаря!
Во дворе несколько парней возятся со спортивными мотоциклами. Настоящие фанаты. С утра до ночи готовы в них копаться, что‑то подвинчивать, подкручивать. Но зато как приятно потом прокатиться с любимым за его надежной спиной. Когда ветер рвет волосы, а между ногами грозно рокочет стальной конь.
Жека и Гера, неразлучная парочка, затеяли возню посреди помещения, – похоже, опять что‑то не поделили. Дейв с удовольствием вдохнула ночной воздух, пропитанный вонью испражнений и гнили со свалки. “Это мой запах! Это запах нашей банды! Мы словно гной в теле больного гангреной, мы разъедаем отжившее старое, чтобы очистить мир. Так говорит Гроб”.
Дейв с теплотой повернулась к парню и впилась в его твердые губы жарким поцелуем. Сильные руки ухватили ее, до боли сжали ягодицы. Она вздохнула порывисто, по телу потекла горячая волна. Какое счастье быть девушкой главаря!
– А пошел ты в задницу, мудила! Ща ботинком по зубам дам, будешь на золотые коронки копить всю жизнь!
– Сам мудила! Ты мне ремень порвал, годзилла ты недоношенный. Я его только вчера снял…
– Не хрен по детским садам ходить! Снял бы с качка какого‑нибудь, не порвался бы…
Раздалось несколько смачных плюх. Потом совсем рядом хрюкнуло, на Дейв пахнуло жаром – расшалившиеся парни уронили бочку с огнем. Она взвизгнула и соскочила с колен Гроба.
– Вы че, оборзели, дурни! – крикнула она. – Совсем корыта скособочило?! Да за такое…
– Заткнись, дура! Пока резьбу в дырке не навернул! – огрызнулся один из парней.
Дейв так и замерла с открытым ртом. Лицо ее побледнело, потом налилось красным, – казалось, она хотела что‑то крикнуть, но не может произнести ни звука.
Она так и не успела ничего сказать. Под сводами заброшенного завода раздался голос. Тихий и спокойный голос, но словно все остальные звуки кто‑то притушил заботливой рукой.
– Что ты сказал?!
Дейв тут же успокоилась. Когда говорит Гроб, лучше помалкивать. Его тихий, почти ласковый голос произвел разительное впечатление на Жеку. Он сжался, словно побитая собака, в глазах мелькнул страх. Губы Дейв тронула торжествующая улыбка. Как же все‑таки приятно быть девушкой главаря!
– Я… это! Да что бабы могут… – залепетал Жека. Гроб медленно поднялся с каменной плиты. Нарочито неспешно поднялся, словно боялся расплескать невидимую кружку с молоком. Его широкое лицо было гордо запрокинуто, подбородок упрямо выдавался вперед. Два стальных серых глаза остро блестели из‑под темных бровей.
– Я здесь вижу только одну бабу! – так же тихо проговорил Гроб.
