Вдруг левая дверь скрипнула и открылась. Прямо на Жабика выбежала маленькая, полненькая старушка. Она резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену, мазнула по Жабику взглядом, потом вздрогнула и уставилась на него. Жабик глядел на бабушку. Глаза ее полезли на лоб.
– Батюшки‑светы! – проговорила бабушка и поспешно перекрестилась.
– Здрасте! – пискнул Жабик и заискивающе улыбнулся.
– А‑а‑а! – Истошный визг колыхнул горы коробок. Не прекращая визжать, бабка совершила прыжок, достойный чемпиона мира, и мгновенно оказалась на самой большой куче коробок высоко под потолком. Там она задрала подол, прикрываясь от страшного нелюдя, второй рукой часто крестилась: – Изыди, нечисть! Дьявольское отродье, кыш!
На шум открылась вторая дверь. Жабик запоздало понял, что едва вместо туалета не заглянул в комнаты к соседям. Он смущенно отступил назад.
– Людмила Ивановна, что с вами?! – раздался грубый голос. В прихожую шагнул высокий, атлетически сложенный человек. Судя по Оксаниным рассказам, Иван. – Зачем вы залезли так высоко?! Вспоминается мое стихотворение… Жак там?! Мм…
– Ква‑ква.
Иван замер с раскрытым ртом. Бабка по‑прежнему верещала что‑то сверху. Иван со стуком захлопнул челюсть:
– Пожалуй, не стану вам мешать. – Он осторожно ступил обратно и закрыл дверь.
– Что здесь происходит? – Позади Жабика скрипнула дверь, на пороге появилась Оксана. Она уже переоделась в джинсы и футболку.
Лицо Жабика осветила счастливая улыбка, на что бабушка сверху всхлипнула и запричитала еще сильнее:
– Свят‑свят‑свят! Даже Ванины мымры, когда он спиртом баловался, краше были. Что за чудо чудное! Кыш, изыди!
– Жабик знакомится с соседями, – пояснил Оксане Жабик.
Он сжался, уголки губ и лысые брови опустились, словно в ожидании удара, но Оксана неожиданно улыбнулась. Впрочем, улыбка тут же исчезла, лицо ее скривилось, словно она пыталась сдержать смех.
– Людмила Ивановна, – крикнула она бабушке, – что вы там делаете?!
– Изыди, нечисть, творящая непотребство над бедными бабушками…
Бабка замерла, оборвав гневную фразу на полуслове. И без того огромные ее глаза сделались еще больше. Озарение осветило ее сморщенное личико. Она дернулась, куча коробок угрожающе зашевелилась, Жабик отскочил в сторону, Оксана зажмурилась. Сейчас все это рухнет и погребет бабушку Милли под собой.
Но все обошлось. Бабушка съехала с кучи коробок словно с ледяной горки. Следом за ней попадали коробки, раскатились по полу пустые стеклянные бутылки из‑под лимонада “Буратино”, но бабушка не заметила ущерба своему богатству. Она глядела на Жабика.
– Родненький! – закричала она. В голосе звучало счастье.
Переход был настолько неожиданным, что Оксана даже засомневалась в душевной адекватности бабки. Жабик опасливо попятился. Бабушка кинулась на него, раскрыв объятия:
– Ой, милок! Исцелитель! Год не гутарила, а ты токо поглядел – и сгинула напасть! Чем и благодарить тебя?! Все отдам! Проси что хочешь! Все твое! Хочешь, два яйца тебе сварю? Пару недель назад в магазине брала… Миленький! Родненький!
Бабка, словно ураган, налетела на замершего Жабика, схватила его сухонькими ручками и принялась целовать прямо в гладкий лоб. Жабик что‑то пищал, пытался отбиться, но бабушка не давала ему вырваться, выказав поразительную цепкость и настойчивость.
– Спаситель! Исцелитель! Бальзам‑ополаскиватель на душу мою! Вернее, просто бальзам! Хи‑хи‑хи! Нагляделась рекламы! Ой, Жабусичек мой! А оскал‑то у тебя какой! У крокодила краше… Дай я тебя расцелую! Ой, склизенький такой! Словно сегодня из болота! Откуда и взялся спасением на мою головушку?! Милок! Свят человек! Жабусичек! – Неудержимый поток словоизлияния захлестнул прихожую, прерываемый лишь редкими, но смачными поцелуями.
Оксана не стала вмешиваться. Осторожно отступив в свою комнату, она прикрыла дверь. В комнате включила радио погромче и села у зеркала. Дивны дела твои, Господи! Что только не случается в мире!
Прошло не менее получаса, прежде чем в дверь осторожно поскреблись и в комнату смущенно зашел Жабик. Выглядел он помятым и слегка обиженным.
– Ты меня обманула!
– Что случилось?! – Оксана постаралась подавить улыбку. Жабик в этот момент так походил на ребенка.
– Ты сказала, что там писающий мальчик, а там какающая девочка! – возмущенно квакнул он.
Оксана фыркнула и затряслась мелкой дрожью. Жабик удивленно поглядел на нее. Оксана смеялась уже не таясь. Ее звонкий смех наполнил комнату, разогнал тени по углам. Жабик не выдержал и присоединил свой квакающий смех к Оксаниному.
