Егор отстранился от холодного, глаза напряглись, пытаясь различить, что же это такое. Мир сделался четче, и Егор разглядел у себя в руках… женские сырые панталоны. А‑а! Егор вскрикнул и отскочил! Затылка коснулось что‑то мягкое и опять же сырое. Он резко обернулся. Прямо перед глазами висели огромные женские трусы. Посередине – здоровенная заплата. Неужели «белочка» началась?!
Егор в панике выдрался из леса панталон и трусов и пугливо отбежал в сторону. Даже настырные шахтеры в голове примолкли и затаились. Егор перевел дыхание, опасливо оглянулся: а ну как панталоны кинутся в погоню. Но панталоны не выказывали агрессивности, мирно висели на веревочке… И тут все стало ясно. Егор выдохнул с облегчением: это бабка постиралась и вывесила свое богатство на просушку.
Уф! Так можно и заикой стать! Егор повернулся и побрел в туалет. Встреча с бабкиными панталонами немножко взбодрила, в туалете долго стоял с закрытыми глазами, покачиваясь, словно Останкинская башня на ветру.
По пути назад заскочил в ванную. Так присосался к крану, что наверняка уменьшил напор воды во всем городе. Организм не приемлет пустоты. И очень хорошо, что вместо винного суррогата, только что низвергнутого из организма, в желудок льется чистая, прохладная вода. Егор отчетливо услышал шипение: это вода остужает вулкан внутри.
Бабкино белье обошел по широкой дуге, в комнату вернулся почти бодрым. Даже молоточки в голове поутихли. Лег, полежал какое‑то время. Сон не шел. Голова побаливала, по‑настоящему разойдется ближе к обеду – сейчас еще не закончилось действие винных паров. Но спать совершенно не хочется! Это все бабкины панталоны виноваты, взбудоражили мозг… Что же делать?
Мелькнула мысль об опохмелке. Организм тут же отреагировал: недовольно заворчал желудок. Егор быстро отмел эту мысль как недостойную. Бутылка пива с утра – шаг в неизвестность.
Еще чуть‑чуть полежал, потом рискнул встать. Рассвет только‑только пробивался сквозь заросли за окном. Солнце еще не появилось из‑за девятиэтажек напротив.
Чем заняться? Егор задумался, но, как оказалось, этого не стоило делать. Молоточки предостерегающе застучали. Егор примирительно поднял руки – хорошо, больше не будет думать.
Не зная, чем себя занять, походил по комнате. Взгляд остановился на сумке, небрежно брошенной у входа. Егор поежился. Как он мог забыть про деньги. Изо всех сил попытался вспомнить, как сумка оказалась здесь.
– Давай… поделим и разбежимся! – так, кажется, предлагал Фекла. Перед затуманенным винными парами взором мелькнули пачки денег, чьи‑то руки, застегивающие сумку. Потом была ночная улица, пьяные вопли, его собственные вопли, борьба с дверью, которая никак не желала открываться, причитания бабушки Милли. Егор сокрушенно покачал головой: на автопилоте прошагать через весь город с сумкой, полной денег, и не нарваться ни на милицию, ни на хулиганов! Воистину удача в него влюблена! Осторожно поднял сумку, поставил на стол. Дрожащие руки взялись за «молнию». Закралось ужасное подозрение, что внутри пусто. Егор замер, не в силах пошевелиться. Если окажется, что так оно и есть, даже не сможет вспомнить, кто взял деньги! Но к чему гадать, нужно открыть и посмотреть. Резко выдохнув, Егор дернул замок. В сумке горка аккуратных пачек. Одна распечатана, из нее торчат сотенные купюры.
Фу‑у, слава богу! Егор облегченно вздохнул. Перевернул сумку, пачки с тихим шелестом упали на стол. На стол упало еще что‑то твердое и тяжелое. Камера! Совсем про нее забыл. Он посмотрел на кучу денег, на лицо вползла счастливая улыбка! Он богат! Теперь он может купить хоть тысячу таких видеокамер. И с Настей уже не будет проблем!..
Через полчаса спохватился. Он сидел за столом и пристально разглядывал гору денег на столе. Их нужно спрятать. Егор вскочил. От резкого движения вновь проснулись молоточки в голове. Даже зрелище больших денег не спасает от похмелья. Он осмотрелся, взгляд остановился на книжном шкафу. Точно, где ж еще прятать ценности.
Егор подошел к шкафу, уже привычно вынул первый ряд книг. У стенки темнел сверток. Вынул и его. Денег много, влезут ли. Подхватив со стола пачки, принялся запихивать их во второй ряд. Пачки легли аккуратной поленницей, сверху придавил видеокамерой. Отступил на шаг и полюбовался на труды. Отлично! Как раз осталось место для главной книги. Руки подхватили темный сверток, но, вместо того чтобы положить на место, задержались.
А ведь он давно не листал книгу! Все равно сейчас нечем заняться! Он сел за стол, положил перед собой сверток. Сразу вспомнилось, как боялся развернуть его в первый раз. Даже собирался выкинуть… Человек всегда страшится перемен. Чем глобальнее перемены, тем труднее на них решиться. Этим и отличаются сильные люди от слабых. Тем, что, хоть и страшатся, но меняют!
Теперь страха нет! Самое хорошее лекарство от страха – сделать его обыденностью. Столько раз открывал книгу, что стала родной. Хотя по‑прежнему неизвестно, что еще она может выкинуть. Он еще не забыл, как едва не остался в мире грез.
