– Это то, о чём я тебе только что говорил, – он положил на её стол тетрадь Ся-Бо.
– Можно взглянуть? – она нерешительно потянулась к старой бухгалтерской книге.
– Разумеется, – Кроуз опять заходил по комнате, заложив руки за спину.
Пару минут Ляо пробегала страницы глазами, а он искоса наблюдал за ней. Её лицо постепенно менялось, и это зародило в нём тревогу.
– Ну, что скажешь? – даже стальные нервы полицейского не могли долго скрывать нетерпения.
– Сэр, боюсь, что я вам не смогу помочь…
– ???
– Я хотела сказать, что я не смогу перевести эту рукопись полностью, – в её голосе звучало почти отчаяние.
– Но почему? Я не сомневаюсь в твоей…
– Выслушайте меня, пожалуйста! – глаза переводчицы увлажнились.
– Слушаю, говори.
– Сэр, эта рукопись не простая. Она шифровальная!
– Зашифрованная? – переспросил инспектор.
– Да, именно, зашифрованная, – поправилась Ляо, – понимаете, у нас, у китайцев не один, а, как минимум, два письменных языка. Один язык очень древний – вэньянь. На нём были написаны древнейшие книги нашей литературы «Шуцзин» и «Шицзин». Но на сегодняшний день исконные термины этого языка практически не имеют аналогов в современном письменном китайском языке путунхуа, возникшим на основе языка байхуа, а не на основе вэньянь, который, к тому же, теперь совсем не воспринимается на слух. Так вот, сэр, в рукописи фразы перемешаны. Некоторые относятся к древнейшему письменному языку, а некоторые к языку современному. Автор зачем-то смешал вэньянь, байхуа и путунхуа. Наверное, он умышленно хотел запутать того, кто попытается понять смысл текста. Так как при переводе общий смысл фраз неизбежно будет получаться расплывальчатым.
– Расплывчатым, – поправил девушку Кроуз.
А она и вправду не так глупа, как я думал… Ну, Ся-Бо! Мне следовало сразу догадаться, что всё будет непросто, что этот хитрый замухрышка выкинет нечто подобное. Что же делать? Если я буду искать для перевода специалиста по всей этой китайской грамоте, содержимое рукописи, вне всяких сомнений, получит широкую огласку, к тому же, все быстро догадаются, кому она принадлежит.
– Ляо, меня… нас, полицию интересуют не столько подробности, сколько общий смысл данного вещественного свидетельства. К тому же, соображения секретности не позволяют нам… Мне важно знать, сможешь ли ты перевести этот текст хотя бы в общих чертах? – теперь уже откровенные нотки отчаяния невольно просквозили в голосе Кроуза.
– Сэр, я сделаю для управления полиции всё, что в моих силах, но повторяю, если бы текст был разбит просто на разноязыкие фрагменты, то, по крайней мере, те из них, что написаны на байхуа и путунхуа, я смогла бы довольно точно перевести. Но почти каждая смысловая фраза в данной рукописи выражена одновременно на 3-х языках! – девушка с отчаянной мольбой смотрела на Кроуза.
– Ляо, не волнуйся, – он успокаивал не столько её, сколько себя, – мы не требуем от тебя сверхъестественного. Сделай то, что в твоих силах. Общий смысл, в общих чертах.
С этими словами, в растерянной задумчивости и поднятым вверх пальцем Джозеф Кроуз вышел в коридор. Ляо стояла у окна и с грустью смотрела на изящный веер.
«Ничего, ничего, – продолжал утешать себя Кроуз – девчонка обязательно что-нибудь выжмет из этой тетради, об остальном можно догадаться и самому, не такие дела распутывали. Сейчас главное, чтобы не объявился Ся-Бо!» С этими мыслями он спустился к себе на второй этаж.
– Умоляю тебя, Рич, только не «Английское начало», там почти невозможно использовать преимущества темпа белых, да к тому же, в миттельшпиле сложные размены, в которых ты, скорее всего, останешься без пешки.
Седовласый господин весело посмеивался над своим новым молодым приятелем.
– Мистер Кроуз, вы всё-таки, наверное, гроссмейстер, просто скрываете это от меня, – отшучивался корреспондент.
– Ну, во-первых, ты, как журналист, должен бы знать всех гроссмейстеров, их не так уж много. А, во-вторых, всё дело в том, что я играю, чтобы выиграть, зная свои сильные и слабые стороны, а ты всё время пытаешься всего лишь не проиграть мне. Чувствуешь разницу?
– Да, чёрт возьми, вы правы! – Ричард только сейчас со всей ясностью понял, что подсознательно во всех сыгранных партиях приписывал себе роль второго номера, действующего от обороны.
– А что же в истории с Самоучителем Игры случилось дальше? Вы, умеете заинтриговать, мистер Кроуз. Это я Вам, как профессионал говорю, – улыбнулся корреспондент.
– Джозеф, просто Джозеф, – ещё раз напомнил Кроуз. – К сожалению, у меня есть некоторые неотложные дела, которыми я не могу пренебречь. Поэтому извини, вынужден оставить тебя в одиночестве. А знаешь что, трахни вон ту китайскую шлюху в апартаментах, – он указал на одну из двух китаянок сидевших за столом. – Рекомендую, она настоящая профессионалка в своём деле, и даже, в отличие от тебя, может назвать всех шахматных гроссмейстеров!
Лицо Ричарда вытянулось от удивления.
– Ха-ха, сынок, шутка! – раскатисто рассмеялся Кроуз. – Захаживай к нам в «Усталый Дракон», рад буду тебя видеть.
