Самоучитель литературного мастерства полностью

Чем больше разнообразных слов из главного смыслового поля будет найдено, тем рельефнее проступит художественный образ, тем нагляднее обозначится творческий процесс писателя, тем проще будет воспользоваться его методом в построении собственной художественной речи.

В рассказе Бунина лесная лексика используется и для описания дел человеческих. Гроб изготовлен из соснового теса, лесная вьюга занесла дом, стоящий в лесу, сосновые двери хлопают от ветра, да и сам покойник Митрофан – «настоящий лесной крестьянин-охотник» и похоронят его под крестом из сосны.

Предметный мир бунинского рассказа распадается на два пространства: лес и дом. Описывая подробнейшим образом каждое из них, используя выразительные средства языка, автор погружает нас попеременно то в зимний лес, то в теплый, натопленный дом, заставляет чувствовать холод, колючий ветер на щеках, жар печки, коровий запах в сенцах у Митрофана. Вместе с ним мы мерзнем на паперти, слушаем заупокойную службу, которую справляет простуженным голосом поп, глядим на пересыпанный снегом бугор могилы.

Лексические противопоставления, вроде лес – дом, жизнь – смерть и т.п. характерны для художественной прозы, при их наличии, а в хорошем произведении такое противопоставление обязательно будет, и не одно, повествование обретает двухмерность и динамику. В рассказе «Сосны» нет ни сюжета, ни действия, тем не менее, его нельзя назвать статичным, ни целиком описательным. Движение внутри него как раз и достигается за счет чередования пространств. Этот прием сходен с чередованием планов в публицистике, помните, вы пробовали сменять планы, когда писали репортаж?

Читателя окунают сначала в один мир, потом в другой. Вот рассказчик сидит в теплом доме, лампа «горит ровным сонным светом», он глядит в окно и представляет, как одинокий путник плутает в лесу, как его кружит метель – из мира дома читатель перелетает, словно Вакула на спине у черта, в лес. Рассказ возвращается в пространство дома: приходит соседка, хозяин и гостья беседуют, толкуют о лесе, о замерзших в нем людях, и читатель снова оказывается на широкой сосновой просеке. Цикл повторяется сызнова, история катится словно колесо, завершаясь в лесу, потому что лес, как мы помним, – главное тематическое поле рассказа. Вполне резонно (и эффектно) лесом и окончить.

Следующий этап нашего учебного исследования – обнаружить и проанализировать тропы (некоторые называют их метафорами), т.е. слова и выражения, употребленные в иносказательном смысле.

Есть писатели, речь которых чрезвычайно метафорична. Они виртуозно используют простые, известные всем метафоры, и на ходу придумывают свои. Текст у них – великолепный, искрящийся, сказочный. Есть и те, кто употребляет тропы по минимуму, ограничиваясь обычными и очевидными сравнениями. Текст от этого не становится менее художественным, он приобретает аскетичность, глубину и точность.

Вот отрывок из романа Джека Лондона «Морской волк»: «У меня за спиной хлопнула дверь салона, и какой-то краснолицый человек затопал по палубе, прервав мои размышления. А я только что успел мысленно наметить тему моей будущей статьи, которую решил назвать «Необходимость свободы. Слово в защиту художника». Краснолицый бросил взгляд на рулевую рубку, посмотрел на окружавший нас туман, проковылял взад и вперед по палубе – очевидно, у него были протезы – и остановился возле меня, широко расставив ноги; на лице его было написано блаженство. Я не ошибся, предположив, что он провел всю свою жизнь на море».

В этом тексте нет ни одного тропа, ни одного слова или выражения, которое бы обладало художественной выразительностью, иносказательностью. Есть, правда, пара метафор «написано на лице» и «бросил взгляд», но они стерты и общеупотребительны, в них нет особенной яркости. И, тем не менее, слова подобраны и соединены в предложения таким образом, чтобы читатель смог в подробностях представить встречу рассказчика с Волком Ларсеном, капитаном корабля. Художественность в данном случае создается перечислением подробностей и деталей: хлопнувшая дверь, красное лицо капитана, блаженное выражение у него на лице, протезы на обеих ногах – т.е. за счет описания предметного мира. Это такой же писательский прием, как и использование метафор. Название ему – деталь или детализация.