1, 2, 3… №, +, %, $, &, °, (R) и т. д.
Когда мы пишем 1 или +, мы целиком передаем соответствующее слово, которое будет понятно иностранцу, в чьем языке есть такой же иероглиф. Но при этом мы ничего не сообщаем о его произношении. Как оно произносится, мы просто знаем, потому что владеем русским языком. Если же мы хотим передать информацию о произношении, мы должны записать эти слова буквами: один или плюс.
Однако в иероглифических письменностях иероглифы употребляются не только в своей первоначальной функции. Для иероглифического, то есть словесного письма как раз очень важен ребусный принцип (лингвисты в этом случае также говорят о фонетизации или принципе фонетизации). В соответствии с этим принципом письменный знак может обозначать не только то слово, которое он как бы изображает (ведь классический иероглиф восходит к рисунку, «похожему» на реальный предмет), но и другие слова, которые так же или похоже звучат.
Ребусный принцип эпизодически встречался и в предписьменностях. Так, в знаковой системе, используемой африканским народом йоруба, шесть раковин, собранных вместе, имеют вполне определенный смысл: «привлекательный». А шнур с шестью раковинами — это что-то вроде любовного послания. Этот знак возник потому, что слова шесть и привлекательный звучат на языке йоруба одинаково — efa. Но только для настоящего письма ребусный принцип (фонетизация) становится обязательным и регулярным. Фонетизация стала главным связующим звеном письма и устной речи. Она использовалась и в самой древней из известных письменностей — в шумерской.
Шумерское письмо хорошо изучено, известна его многовековая история от пиктограмм к словесным знакам и затем к словесно-слоговым. Первоначальные памятники шумерской письменности — это бирки, как правило, из глины, которые привязывались к предметам или животным и содержали печать и пометки, касающиеся количества предметов. Затем появились более сложные учетные таблицы. Громадным достижением было то, что количество изображалось отдельным знаком. Например, 5 коров изображалось 5 кружочками и рисунком коровы, а не пятью рисунками коров, как в различных предписьменностях. Постепенно система усложнялась. Появилось множество стандартных знаков. Легче всего было изобразить конкретные вещи: солнце, корову, птицу и т. д. Такие знаки-рисунки стали использоваться и для других, связанных по смыслу слов. Например, знак солнца стал обозначать не только солнце, но и слова яркий, свет, день. Для некоторых понятий использовались комбинации знаков. Так, «рабыня» обозначалась рисунком женщины и горы, поскольку рабыни в Шумер привозились обычно с гор. Постепенно значки становились все менее похожими на рисунки. У шумеров появляются стандартные условные знаки, состоящие из клинообразных черточек, уже очень отдаленно напоминающие прежние рисунки. Возможно, внешний вид шумерского письма связан с материалом, на котором они писали, глиной. По форме клинообразных черточек шумерское письмо и его наследники в Междуречье называются клинописью.
Труднее всего было изобразить абстрактные понятия, имена собственные, а также различные служебные слова и морфемы. И здесь как раз помогал ребусный принцип. В шумерском письме знак стрелы использовался не только для слова стрела, но и для слова жизнь, которое звучало так же — ti. В результате постоянного применения ребусного принципа за некоторыми знаками закрепилось уже не конкретное слово и его значение, а звуковое чтение. Такие иероглифы, по сути, перестают быть иероглифами, а становятся фонетическими, как правило слоговыми, знаками. В шумерском они могли использоваться сами по себе, а могли сопровождать другие иероглифы, уточняя их произношение.
Так было устроено древнее письмо. И так же записываются современные лингвистические головоломки, называемые ребусами.
Помню, как в детстве отец нарисовал мне такую картинку, которую я конечно же не смог прочесть.
На картинке последовательно изображены: Колбаса — Чай — Маленькая печь — Лицо без лба. Надо еще догадаться (а в этом случае это практически невозможно), что рисунки соответствуют следующим словам: не сыр — чай — печонка — лоб нет, а дальше прочесть их и снова догадаться, что по звучанию всё это похоже на фразу: Не серчай, печёнка лопнет. Понятно, что в этом ребусе больше шутки, чем логики, но этим современный ребус — головоломка, игра — и отличается от ребусного принципа — регулярного процесса использования иероглифов в функции фонетических знаков, который обеспечивает связь письма и устной речи.
