Рене сказала, что меня надо обмыть. Принесла пластмассовое ведёрко с водой, банную рукавицу и кусок мыла, намылила мне грудь, живот, бёдра. Потом стала намыливать член - тискала его, водила рукой вверх и вниз. Потом намылила яички и промежность до заднего прохода... Затем сполоснула рукавичку в ведёрке, и ею схватила мой член и сделала несколько по-настоящему сильных мастурбационных движений.
Потом сказала, что халатик насквозь промок - придётся расстегнуть. Она скинула мокрые брючки и расстегнула все пуговицы халатика - это была просто “антинаучная фантастика”! Пышная грудь, розовые торчащие соски... Хотя груди у неё очень большие, но всё ещё обалденно упругие. А на ней были только чёрные чулочки с кружевным поясом - при этом никакого намёка на трусики! Рене всегда сбривает волосы на лобке, оставляя лишь задорный пучок над самым клитором. Она раздвинула пальцами половые губы - и я увидел, что они уже набрякли, а внутри всё увлажнилось: похоже было, что моя фантазия заводит и её.
Она взобралась на постель, оседлала меня и схватила мой член. Немножко поласкав его, она зажала его половыми губами, потом медленно опустилась - член легко скользнул в неё. Я попробовал двигаться в “режиме сношения”, но - фигушки! Всякий раз, когда я делал движение, она одёргивала меня: “Лежите, больной! Медсестре виднее, что для вас полезней!” Она просто сидела на моём члене. Но я всё же слегка приподнялся - член вошёл ещё глубже. Двигаться же она мне по-прежнему не позволяла - она по-настоящему вошла в роль - и сказала: “Вам придётся научиться держать себя в руках!” Потом приподнялась и снова опустилась. Когда она приподнялась, и член почти выскользнул, между её розовыми потайными губками я увидел пурпурную головку моего члена. А она словно колебалась, раздумывая. И как только я почувствовал, что вот-вот мой член окончательно выскочит, она медленно опустилась и прижалась ко мне изо всех сил, покуда мои лобковые волосы не коснулись её нежной кожи.
Она продолжала в том же духе - неторопливо, чувственно, сводя меня с ума. Мне уже хотелось двигаться быстрее, но она не разрешала. Правда, промолвила великодушно: “Можете, если хотите, стиснуть в ладонях мою грудь... в качестве физиотерапии. Нам вовсе ни к чему, чтобы ваши пальцы одеревенели без дела”. Дважды повторять не пришлось - я принялся гладить её роскошные груди. Какие же они были упругие и тяжёлые! Я поглаживал соски, потом приподнялся, и начал было целовать, но она властно опрокинула меня на спину и задвигалась быстрее. Она начала задыхаться, щёки порозовели... Её белая шапочка сдвинулась на одно ухо. Глаза были закрыты, а язычок всё время облизывал губы. Потом она опустила вниз руки: пальцами одной она раздвинула половые губы, а пальцем другой стала ласкать клитор, причём так быстро, что я с трудом мог уследить за её пальчиком.
Любовные соки изливались из неё в таком количестве, что заливали мне яички и стекали между ног. Она стиснула мне бока ногами в этих обалденных скользких чулочках... и двигалась на мне всё в том же медленном ритме... Вдруг я понял, что кончаю. Сперма начала выстреливать в неё, а она вся затряслась и не могла остановиться.
Я думал, что на этом всё кончилось. Но она спрыгнула с меня, застегнулась и заявила: “Ах, как нехорошо, больной, - придётся снова вас мыть!”
Я спросил: “Не перекурить ли нам? Я бы выпил стаканчик, сбегал бы в туалет”.
Она строго ответила: “Я сама принесу вам питьё и свожу в туалет!” и повела меня в туалет. Там поставила перед унитазом и приподняла мой член. Я начал было целовать её, но она сказала ледяным тоном: “Сперва дело!”
Знали бы вы, как трудно писать, когда ваш член в женских руках! Поначалу я смог лишь пару раз брызнуть, но когда, наконец, смог по-настоящему, Рене стала поглаживать мой член, и, смачивая пальцы в моче, растирать член и яички. К тому времени, как я кончил мочиться, снова был “готов”. Мы вернулись в спальню и снова занялись сексом, правда на сей раз, сверху был я, она же обхватила меня изо всех сил ногами.
Такого классного секса у нас никогда прежде не было - и мы оба это знали. Рене и сама увлеклась моей фантазией, и у неё бешено заработало воображение.
Через несколько дней, когда я предложил ей повторить эту игру, она казала, что не хочет, что страсть у меня не к ней, а к Медсестре - будто Медсестра и впрямь была посторонней женщиной!
Я спросил её, нравится ли ей изображать Медсестру, она ответила, что нравится, разумеется, и ещё как, но она при этом чувствует, что сама, как Рене, больше не возбуждает меня, что та Рене, на которой я женился, больше мне не интересна. “Неужели единственный способ получить полное удовлетворение - это играть в больницу?” -обиженно вопрошала она.
