К половому воспитанию косвенно относится и вопрос об инвективной лексике, то есть о “мате”. Хотя инвективная лексика и является частью любой национальной культуры, всё же считается, что ругань при детях недопустима. Культурный человек вполне может обойтись без нецензурных выражений, как в общественных местах, так и у себя дома. Но знать эти выражения он, судя по всему, “обязан”. Посудите сами: зачастую юмор - не только среди друзей, но и в средствах массовой информации - бывает построен на ассоциациях с нецензурными выражениями, поговорками или сальными анекдотами. Если юмор не дойдёт до человека из-за незнания “матерного” фольклора, то какой он после этого культурный человек? Такой вот парадокс. Впрочем, вследствие сексуальной революции, инвективы не то, чтобы стали выходить из подворотен в общество, а наоборот - они “входят” в дома с телеэкранов и видео. Кроме того, в кругу общения (не только подростков, но и взрослых) инвективы играют определённую роль “паролей”, свидетельствующих о приобщении к своему кругу. Но одно дело - круг сверстников, другое - семья. Культурным родителям их уровень образования и культуры не позволяет при детях и в разговорах с ними использовать нецензурные выражения. Они воспитывают этим чистоту речи и у своих детей. Дети учатся при этом не только не выражаться дома, но и различать, в каком кругу, на каком “языке” можно говорить. Родителей внесемейный жаргон детей не должен шокировать, ведь каждый человек использует определённые слова и обороты в зависимости от круга общения: в семье одни обороты, при официальных встречах – другие, во время застолья - третьи, и т.д.
Инвективы чаще всего несут не смысловую нагрузку, а эмоциональную. Ругань, произнесённая в экстремальной ситуации, приводит к эмоциональной разрядке. При этом сила разрядки зависит не от буквального содержания инвективы, а от степени её запрещённости. В национальных культурах, где особенно высок статус матери, самыми сильными являются оскорбления в её адрес. В культурах, где особенно сильны табу на сексуальные отношения, главную роль играют инвективы с сексуальным смыслом, но не обязательно в адрес матери. А у народов, не имеющих особых запретов на сексуальность, у которых к тому же не табуировались названия половых органов и полового акта, выражения с сексуальным смыслом не могут привести к эмоциональной разрядке, так как не нарушают никаких запретов. У таких народов самыми сильными выражениями служат оскорбления из другой сферы человеческой деятельности. Например, у чукчей и эскимосов одно из самых оскорбительных выражений переводится как “ты – неумеха”.
У восточных народов к телесной любви относились как к чему-то обыденному, у них даже подробные знания о половой жизни считались обязательными для взрослых. Поэтому и термины, обозначающие половые органы и акты использовались в религии и даже поэтизировались. Это способствовало половому воспитанию детей и чистоте интимных отношений в глазах общественной морали. А ругаться поэтическими терминами... как-то неудобно.
Табуирование половой темы отрицательно сказалось на некоторых культурах тем, что многие, необходимые для полового воспитания слова стали неприличными, вследствие чего родители практически лишились возможности говорить с детьми (да и между собой тоже) на сексуальные темы. Медицинские термины не всем известны, да и не очень удобны, так как латынь вписывается далеко не в каждый язык, не говоря уже о том, что эти термины звучат как названия болезней. К тому же сама медицина долгие годы считала любые отклонения половой активности от полового акта в одной позе болезненными явлениями, которые осуждались обществом. А это не могло не “осесть” в сознании людей. И не удивительно, что в таких условиях многим родителям приходится придумывать свои интимные термины для внутрисемейных разговоров, касающихся половой темы.
