– Нарколепсия? В том смысле, что я вдруг засыпаю? – спросил Акил, и отец кивнул. – Но у меня уже все прошло! Мам, ну скажи ему! – посмотрел на мать Акил.
– Не стоит так из-за этого переживать, – произнесла Камала.
– Что?
– Я не понимаю, чем этот сон отличается от любого другого, – обратилась она к Томасу. – Ну спит он! В прошлый раз, когда я тебе об этом говорила, ты что сказал? Ерунда, ничего серьезного, мальчик растет, ты выдумываешь! Сейчас ему лучше, а тебе вдруг кажется, что у него кризис!
– Скажи папе, что я уже не сплю столько, сколько раньше, – повернулся к Амине Акил. – Судя по всему, он слишком редко бывает дома, чтобы знать об этом!
Амина посмотрела на отца, и Акил пнул ее под столом ногой.
– Ай! Господи!
– Скажи ему!
– Спишь! – испуганно выпалила Амина.
– Что?!
– Просто по-другому. Раньше ты спал долго-долго. Теперь вырубаешься на несколько минут. Иногда. Где угодно.
– Что?!
– С тобой что-то не так! Только я не знаю, в чем проблема! – Амина умоляюще взглянула на отца. – Я же не врач!
– Так вот зачем ты возил меня на эти тесты! – повернулся к Томасу Акил. – А говорил, что вы ищете апноэ!
– Так и было, – кивнул Томас. – Мы искали все, что угодно. Как вариант – апноэ. Или нарколепсию.
– Но этого ты мне не сказал!
– Я хотел убедиться.
– То есть теперь ты убедился?!
– Нет, не совсем. Необходимо присмотреться внимательнее, чтобы правильно выбрать лечение…
– Лечение? То есть я, типа, твой пациент?! – повысил голос Акил.
– Не мой. Тебя будет вести доктор Субраманьян.
– Ты позволишь этому парню копаться у меня в мозгах?
– Акил, не будет никто копаться…
– Чушь! Да вы мне лоботомию сделаете! Вы… Ты что, думаешь, можно вот так взять и изменить меня?
– О чем он говорит? – спросил у жены Томас.
– Бог его знает, – пожала плечами Камала, напряженно скрестив руки на груди, – вы с сыном чего только друг другу не говорите. И что? Теперь он злится! Прекрасно, Томас, просто прекрасно!
– Я же сказал тебе, мы не можем закрыть глаза на…
– Конечно не можем! Когда я тебе говорю о том, что меня беспокоит, это просто глупости, да?! Выдумки женщины, у которой и мозгов-то нет! Но если ты утверждаешь, что это серьезно, тогда…
– Это никак не связано. Сколько раз тебе объяснять…
– Я никуда не поеду! – заявил Акил, и родители, замолчав, обернулись к нему. – Никаких тестов! Я отказываюсь!
– Придется, – возразил ему Томас.
– Не смей трогать мой мозг!
– Да не буду я ничего трогать, тесты неинвазивные…
– Говорю же, никуда не поеду!
– Сынок, не надо усложнять, ладно? Пойми, нам надо во всем разобраться, только и всего!
– А дальше что? Ну узнаем мы, что у меня нарколепсия, а потом? Как это лечится?
– Не надо забегать вперед! Будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала надо определить, с чем мы имеем дело.
– Мы? Мы? То есть ты типа будешь со мной рядом, как будто тебе есть до меня дело?
– Конечно есть! Не дури!
– Хрень! Ты и дома-то не бываешь! Ты даже… – Акил запнулся, посмотрел на мать, на Амину, на отца, уже приоткрывшего рот для оправданий. – Ты нас даже не любишь!
Томас закрыл рот. У Акила покраснели глаза, и на долю секунды Амина с ужасом подумала, что брат сейчас расплачется, но он не издал ни звука.
– Ты думаешь, я вас не люблю? – спросил Томас, едва сдерживая смех, но резко осекся и насторожился, словно дикий олень, прислушивающийся к зловещей тишине. – Вы думаете, я вас не люблю? – повторил он, переводя взгляд с Акила на Камалу, а потом на Амину.
Все молчали. Казалось, вопрос повис в воздухе над полными боли глазами Акила и его скрещенными на груди руками, затем пронесся над выбившимися из растрепанной прически Камалы прядками и наконец мертвой хваткой сжал горло Амины, так что она не смогла бы ничего сказать, даже если бы нашлась с ответом. Томас опустил голову. Взяв тарелку, он подошел к раковине и остановился. Очертания его силуэта слегка подрагивали под лампами дневного света.
– Просто кто-то должен работать, – тихо произнес он.
Амина посмотрела на стол, покрытый крошками и пятнами от еды, на изогнутый след, оставшийся от банки с маринованным манго. Краем глаза она заметила, как отец устало облокотился на кухонную стойку.
– Тебе надо пройти эти тесты, – подала вдруг голос Камала.
– Что?! – недоверчиво спросил Акил.
– Надо.
– Мам, но ты же только что сама сказала…
– А теперь говорю, что это необходимо!
– Почему?! – брызжа слюной, прокричал Акил. – Потому что папа велел? Да это гребаный патриархат! Просто будешь сидеть сложа руки и делать, как он говорит?! НА ДВОРЕ ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ, МАМА! ТЫ ИМЕЕШЬ ПРАВО НА СОБСТВЕННОЕ МНЕНИЕ!
Камала прикрыла глаза, медленно выдохнула, словно пытаясь избавиться от этой последней фразы, и спокойно произнесла:
– И никакой машины, пока не будет результатов.
– Что?!
– Это небезопасно.
– С каких это пор?
– Вот с этих, – отрезала Камала, встала из-за стола, огляделась и подошла к дивану, где лежал рюкзак Акила.
– Стой! – вскочил он. – Стой, ты что делаешь?
– Забираю ключи.
– Нет! В смысле, это не обязательно! Не сяду я за руль! Обещаю! Клянусь!
– Тогда зачем тебе ключи?
– А когда ты мне их отдашь?
Камала склонилась над рюкзаком и посмотрела на мужа.
