Самоутверждение подростка полностью

Вторым крупным представителем теории эпигенеза XVШ-го столетия был И. Фр. Блюменбах. Его сатирико-полемический этюд «Об образовательном стремлении» (1781) был возражением теории эволюции. Главная критика основывалась на различных эмпирических фактах, полученных при изучении растений и животных (уродств, наростов, гибридов, этнических уродств). Суть учения Блюменбаха состоит в том, что все ткани и органы зародыша развиваются из простого бесструктурного вещества под руководством особой силы, так называемого «образовательного стремления» («Nisus formativus», «Bildungstrieb»), которое благодаря воздействию различных внешних факторов может принять «уклоняющееся направление». С Блюменбаха проблема эпигенетического развития начинает обсуждаться в плоскости филогенеза, т. е. в пространстве наследственных новообразований в ряду сменяющих друг друга поколений.

Во второй половине XIX в. кардинальные вопросы, связанные с развитием живых организмов, становятся предметом исследования не только морфологии, но и физиологии. Вильгельм Гис утверждает, что развитие зародыша подчинено особому «закону роста», согласно которому быстрота роста отдельных точек зародыша «есть функция положения их в целом, времени и внешних условий» (Новиков, 1927, с. 33). Заметим, что появление в принципе эпигенеза не только идеи последовательности, времени, но и положения о необходимости внешних условий в осуществлении поступательности развития, было важным достижением этого периода развития науки.

Куно Фишер, сопоставляя в «Истории Новой философии» две точки зрения на развитие зародыша (индивида, организма), пишет: «Существуют два толкования того, что называют зародышем. Согласно первому зародыш есть само неделимое, которое не впервые производится природою, а должно быть только выведено из нея… это неделимое… есть собственно не продукт, а только эдукт природы. Он не возникает посредством естественного рождения, а лишь развивается посредством него. Его рождение и происхождение на свет есть эволюция (развитие); состояние его до рождения есть инволюция (завитие). Рождаться и происходить на свет значит здесь не возникать, а из состояния инволюции переходить в состояние эволюции: это будет простое изменение жизненного состояния, простая метаморфоза» (Фишер, 1865, с. 608). Такова была, например, лейбницевская теория рождения и кончины, жизни и смерти. Этот взгляд был назван теорией эволюции.

Ему противопоставляется другой взгляд, по которому начало живого неделимого также дано первоначально, но этот «зачаток не есть уже само неделимое, а только зародыш его, который пробуждается к индивидуальной жизни лишь посредством оплодотворяющего процесса рождения. По этому взгляду живое неделимое действительно производится, действительно рождается, а не только развивается. Одна жизненная генерация порождает из себя новую генерацию, действительное потомство, действительных эпигонов. Мы назовем этот взгляд теорией эпигенеза» (там же, с. 609).

По Фишеру, из двух точек зрения особого внимания заслуживает та, которая более всего согласуется с опытом и всего меньше прибегает к помощи сверхъестественного. Такого преимущества нет у теории эволюции. В этом случае естественный процесс рождения есть простая формальность: Бог непосредственно образует плод, на долю матери остается только питание и развитие, мужское семя не имеет образующей, определяющей плод силы, а служит для эмбриона лишь первым питательным средством.

Теория эпигенеза утверждает, что жизнь именно рождается и образуется, что каждый этап жизни – это формирование нового, качественно отличного от предшествующего опыта состояния. Проблемным местом в теории эпигенеза остается не всегда имеющий ответа вопрос о детерминации развития и принципах перехода от одной стадии к другой.

Развитие генетики существенно ослабило господство эпигенеза и уровняло позиции обоих теоретико-эмпирических взглядов на процесс развития организма. В настоящее время чисто эпигенетические объяснения развития не имеют веса в научных концепциях. Раскрытие закономерностей развития живых существ строится с учетом как внутренних, предетерминированных факторов, так и роли в их реализации условий внешней среды.

Современная биология и психология учитывают как генетическую, так и эпигенетическую детерминацию развития, в ходе которого «гены могут играть роль своеобразных триггеров в процессах дифференцировки клеток, направляющих развитие клеток по тому или иному пути… но при этом существует множество негенетических факторов (клеточное окружение, поступление различных сигналов, различные случайности развития и т. д.), которые модифицируют развитие» (Малых, Егорова, Мешкова, 1998, с. 577). Понятие случайности используется для объяснения внешних по отношению к эпигенезу процессов.