— Датский рыцарь, он приезжал с посольством, когда меня сватали… Только о том, кто он, никто не должен знать!
— Само собой. Ладно, иди к себе.
Ксения вышла, а я остался один в шатре размышлять над непостоянством любовных привязанностей.
Потом подумал, что забыл спросить, если она здесь, то кого тогда должен будет взять себе в наложницы Лжедмитрий.
Утром мы с Чуваком проснулись примерно в таком же состоянии, в котором он пребывал, когда впервые попал в семнадцатый век. Напиться причины были у каждого свои. Атаман вспомнил молодость и оплакал развалившийся Советский Союз. У меня оказались проблемы на амурном фронте. Не могу сказать, что я так уж сильно был влюблен в Ксению Годунову, но оказаться забытым спустя несколько недель после пережитых страстей станет обидно кому угодно. Конечно, ни о каких долговременных отношениях с ней я не думал, что ни говори, у царевен слишком много недостатков для совместного с ними проживания. Быть одновременно мужем и пажом — удовольствие для избранных, но любовь-то у нас с ней была!
Конечно, царевна втайне от меня считала наши отношения мезальянсом. В этом, как мне кажется, проблема личной жизни и наших современных принцев и принцесс, то бишь, звезд. Как только они получают известность, сразу же так высоко поднимают самооценку, что ни о каких паритетных отношениях с партнерами по совместной жизни речь больше не идет. От близких теперь ожидается только божественное поклонение и полное самопожертвование, чего обычные люди, даже очень любящие, предоставить, как правило, не могут. Отсюда их, звезд, жуткие обиды на окружающих, необоснованные претензии и, в результате, одиночество.
Что же говорить о девушке, выросшей не в семье слесаря и ставшей какой-нибудь сомнительной звездочкой, а дочери сначала второго лица государства, а потом и царя. Так что я не только не раскатывал губу на наш с Ксенией союз до гробовой доски, но всерьез и не думал, что нас может связать что-нибудь, кроме хорошего секса. Однако как только получил отставку, и тут же заело ретивое!
— Как ты? — спросил меня Чувак, с трудом вставая со своего роскошного ложа.
— Кисленького ничего не найдется? — поинтересовался я. — Сейчас бы холодного пива!
— Я сам пиво обожаю, — поделился атаман, — только где его возьмешь. Я сколько не пытался, никак не могу достать хорошего. Даже на немцев выходил, они для себя варят неплохое, но до нашего «Жигулевского» далеко. Как сейчас в Союзе, то есть в России с пивом?
— Нормально, даже хорошо. Есть любое.
— Ну, надо же. У вас, значит, теперь жить можно. Да, сейчас бы пивка не помешало. Рассол будешь?
Мы выпили рассола, потом опохмелились и постепенно пришли в себя. Сели завтракать.
— Ну, как тебе вчерашняя девка? Берешь?
— Беру, только не одну. Она вроде согласилась пойти ко мне, но хочет остаться вместе со своим слугой. Отдашь?
— Это такой квелый немчик, что вместе с ней попался? Нет проблем, бери. Мне такого добра и даром не нужно. Получить бабки за иностранца такой геморрой, лучше не связываться. А прибить гуманизм гребанный мешает.
— Вот и хорошо. И еще у меня к тебе серьезный разговор есть.
— Может в другой раз поговорим, башка никак не проходит.
— Сейчас я тебе мигом вылечу, — пообещал я, — расслабься и закрой глаза.
Чувак послушался, я сделал над его головой несколько пассов руками и за пять минут вернул ему радость жизни и уверенность в завтрашнем дне.
— Теперь можешь слушать?
— Ну, ты даешь! Башка стала как новенькая. Так что у тебя за разговор?
— Вполне серьезный. Ты русскую историю знаешь?
— В смысле?
— Ну, то, что будет со страной дальше. Знаешь, кто будет следующим царем, какие события произойдут?
— Вообще в школе историю учил, только когда это было! Помню, когда революция была, Отечественная война.
— Понятно. Так вот сейчас начинается пик смутного времени, здесь такое будет, святых выноси! Думаю, тебе с разбойным промыслом придется завязывать. И без тебя разбойников хватит. Это я к тому, что если понадобится, можно будет позвать тебя армию поводить? В смысле стать воеводой. Как мне кажется, у тебя явный военный талант.
— Да брось ты, — смутился Чувак, — какой там талант! Я же простой строитель.
— Не скромничай, ты здесь так все четко организовал, что не всякий генерал сумеет. Ты подумай, у тебя дети, через семь лет смута кончится, выберут нового царя Михаила Романова, деда Петра. Если подсуетишься, то сможешь сделаться большим человеком и детям будущее обеспечить. Не век же тебе на большой дороге проезжих грабить.
— Ты это серьезно? — услышав о будущей судьбе детей, спросил он.
— Я ничего не обещаю, сам только пытаюсь разобраться, что здесь к чему, но, думаю, отечеству способный воевода не помешает. А там кто знает, заслужишь и станешь каким-нибудь князем, родоначальником аристократической династии. В смуту самое время делать карьеру.
— А как же ватага?
— Сам говорил, на твое место много желающих. Передашь дела, и все.
Чувак надолго задумался, потом его лицо просветлело:
— Ну, Леха, если ты мне в таком деле поможешь! У тебя, что блат в Кремле есть?
