– Однажды Лизетту в глухом переулочке схватили за руки два дюжих солдата и хотели непременно расцеловать. Вдруг откуда ни возьмись какой-то бюргер в сером плаще кинулся на солдат и давай бить их палкой. Те хотели было проучить непрошеного заступника, но как взглянули ему в лицо, так и кинулись бежать сломя голову. Слово за слово, Лизетта и ее заступник разговорились между собой, понравились друг другу, и Лизетта попросила, чтобы бюргер проводил ее домой. С тех пор заступник стал довольно частенько навещать Лизетту. Комиссар подметил это и решил застать их на месте преступления: ведь вам известно, какая беда грозит девушке, если полиция заметит, что она водит к себе кавалеров. И вот комиссар однажды вломился к Лизетте в комнату в довольно пикантный момент. Разумеется, как только императора – это был он – узнали, так и всей истории конец, но беда никогда не приходит одна. В той же квартире, где Лизетта имеет комнату, проживает бедная старушка, а эту бедную старушку навещает баронесса Витхан. Последняя вообще много помогает бедным и, кроме того, имеет к этой старушке какое-то отношение. И вся эта история разыгралась при ней. А вы сами можете понять, что для императора нож острый – выдать свою тайну именно баронессе. Зато, говорят, просто комедия была глядеть, какой взор бросила прекрасная Эмилия на бедного Иосифа. Вообще баронессе Витхан везет на всякие истории – сколько их постоянно происходит с нею! Не изволили слышать про убийство, случившееся в прошлую ночь?
– Нет. А кого убили?
– Племянника маленького Кауница.
– Кауница? – удивленно переспросил Лахнер.
– Ну да, маленького Кауница – так прозвали графа Перкса, который старается во всем подражать князю Кауницу. Он одевается совершенно так же, имеет такой же выезд, такие же экипажи, нюхает тот же табак, заказывает те же кушанья, имеет такого же дога, как князь, и точно так же никуда не выходит без собаки. Старик бездетен и усыновил своего племянника Карлштейна. Последний считался богатым наследником: ведь у старого чудака колоссальное состояние. Но человек предполагает, а Бог располагает. Вчера молодого наследника убили.
– Но кто, где и за что?
– Убил его ревнивый любовник Эмилии Витхан. Как, вероятно, известно вашей светлости, баронесса Витхан и графиня Пигницер считались первыми красавицами Вены, и между ними было очень ожесточенное соперничество. Соперничали они не только из-за звания первой красавицы, но и из-за сердца нашего императора. Ну, да наш Иосиф – человек добрый и быстро помирил их: одарил каждую своей благосклонностью и сейчас же отставил от себя. Да еще бы ему поступить иначе! Ведь обе они в тысячу раз хуже той самой Лизетты, про которую я вам только что рассказывал, хуже не по красоте, разумеется, а по нравственности – ведь у Витханши вечные любовные истории, только она хорошо прячет концы в воду. И вот ее последний тайный любовник, узнав, что она обручена с бароном Люцельштейном, решил убить их обоих. Он знал, что баронесса чуть не каждый вечер отправляется молиться мощам святого Ксаверия, надеясь вымолить себе у Бога прощение за свою развратную жизнь. Знал он также, что Люцельштейн частенько провожает ее туда и обратно. И вот он встал в засаду за деревья, растущие при дороге, и напал на них. Надо же было так случиться, что на этот раз с ними был приятель Люцельштейна, молодой Карлштейн. Ревнивец принял его за жениха, убил на месте, а баронессе нанес тяжелую рану. Люцельштейн долго преследовал убийцу, но тому удалось скрыться. Разумеется, Люцельштейн порвал с невестой. Довольно было уже и того, что он решил жениться на баронессе. Не всякий рискнул бы назвать своей женой опозоренную по суду женщину. А она вот как его отблагодарила за это: за спиной любовника завела. Ну, да что поделаешь, такова уж ее натура!
– Ты говоришь, что Витхан опозорена по суду? Меня не было в Вене, и я только мельком слыхал про это дело. Расскажи-ка мне о нем.
– О, это был такой громкий процесс! Дело в следующем: покойный супруг баронессы Витхан был чертовски нечист на руку. Конечно, два сапога – пара. И вот…
В этот момент вбежал Зигмунд и доложил:
– Ваша милость, там пришел граф Перкс; он желает переговорить с вами.
– Перкс! – воскликнул пораженный Лахнер и подумал: «Наверное, он пришел требовать у меня отчета. Боже, каково-то будет мне теперь глядеть в лицо пораженному горем старцу!»
Но от визита нельзя было уклониться, а потому Лахнер приказал парикмахеру скорее кончать прическу, поспешно оделся и вышел в приемную.
Навстречу ему поднялся с кресла невысокого роста старичок, розовое лицо которого и умные глаза так и сверкали весельем и радостью.
– Вы – барон Кауниц? – спросил старичок. – О, в таком случае позвольте от всего сердца пожать вашу руку. Я с удовольствием расцеловал бы вас от всей души, но боюсь, что вас испугает такая экспансивность.
Лахнер удивленно подал руку старику и подумал: «Наверное, он еще не знает, какое горе постигло его по моей вине!».
