Марина оказалась в Европе нелегально, без средств к существованию. Она уже совсем отчаялась, когда её заметил мужчина, который стал утверждать, что она очень похожа на его сбежавшую жену. Он предлагает ей временно сыграть роль жены перед его отцом, который должен приехать знакомиться с невесткой…
Марина стояла за круглым столиком, задумчиво пережёвывая дешёвые бутерброды и запивая обычной минералкой, на большее не хватило денег. В душной забегаловке было грязно, но она не обращала на это внимания, а была рада уже тому, что это место существует и у неё, наконец-то за последние сутки появилась возможность перекусить.
Она смотрела сквозь запотевшее окно на снующих за ним людей, понимая, что скоро ей придётся выйти к этой толпе, чего ей совершенно не хотелось. Не только потому, что начался дождь и по тротуарам потекли серые ручьи, а у неё не было ни зонта, ни плаща, ни подходящей для этой погоды обуви. А ещё потому что…
— Господи, как я докатилась до такой жизни? У меня два высших образования, свой дом там, на Родине, муж в конце концов…а я должна прозябать в чужой стране и просить милостыню, чтобы не умереть с голоду и вернуться домой. Муж… — от одной мысли о нём ей становилось ещё тоскливее. Не от того, что она скучала по нему, а от того что…ей хотелось домой, но не к нему.
Был бы он другим, хоть чуточку другим, она ни за что бы не сбежала от него и никогда бы не оказалась здесь, в этой грязной стране. Не застряла бы где-то между, успев покинуть родную землю и не успев добраться до нужного места.
С мужем она прожила пять лет, и это были не лучшие годы её жизни. Муж своей ревностью совсем её вымотал, постоянные упрёки, недоверие и полный контроль с его стороны превратили её из жизнерадостной весёлой девушки в нелюдимую затворницу, не смевшую поднимать глаза на посторонних, одной выходить из дома или принимать какие-либо решения без его ведома. Кроме ревности, он давил её полным неуважением к её мнению и никогда с нею не советовался, не зависимо от того, касалось ли это каких-либо дел в доме или её лично. Он всегда ставил её в известность, только после того, когда решение было принято, и уже возражать не имело смысла.
Марина пыталась изменить такое положение, но все её попытки сводились к нулю, после того, как встречали полное безразличие с его стороны. Уйти от него раньше она не могла, боялась, знала, что найдёт и вернёт обратно. И тогда её жизнь превратится в полный ад.
Луч надежды мелькнул, когда она узнала, что можно нелегально уехать в Европу. В то время многие туда выезжали в поисках работы, но их пребывание там было незаконным и они вынуждены были скрываться.
Марина понятия не имела, как люди туда попадали, и чем это могло грозить ей. Всё, чего она хотела, это вырваться из золотой клетки на свободу и скрыться от мужа-тирана. Поэтому долго не выбирала и ни с кем не советовалась. Выбрала первое попавшееся предложение, оформила нужные документы, заплатила необходимую сумму и…
Но на полпути что-то пошло не так. Она так и не поняла, что именно. Возникли ли у её проводников проблемы с властями или это были аферисты, целью которых было лишь получить деньги с клиента. По договору, её должны были переправить в богатую процветающую страну Европы, и при этом без проблем пересечь все границы, что были на пути. Но вместо этого её бросили, ничего не объясняя, в грязной и бедной стране, где-то в глубинке, где почти не было транспорта, без денег и документов. Ей едва удалось уговорить водителя грязного автобуса довезти её до ближайшего населённого пункта, который назывался городом, но на вид уступал любому среднему селу в её родной стране.
О продолжении пути теперь не могло быть и речи, ей нужно было возвращаться обратно домой, пусть к мужу, пусть в клетку, но выбираться из этого болота.
— Главное до границы добраться. Слава Богу, мы пересекли только одну и там, с той стороны, я буду уже дома. Как я переберусь? Не знаю, там что-нибудь придумаю. Навру чего-нибудь нашим пограничникам. Буду просить, умолять. Они же свои, поймут…А если не поймут? А если посадят? Ну и пусть, только у себя дома. Этим бы не попасться, а тем, с той стороны я с радостью, сама к ним пойду, лишь бы добраться к ним.
С такими невесёлыми мыслями она доедала свой дешёвый обед и не сразу обратила внимание, что к ней присоединился мужчина средних лет и странно на неё смотрит. В его взгляде было что-то простаковатое, радостное и растерянное.
За сутки пребывания здесь она уже поняла, что ни русский, ни какой другой язык тут почти никто не знает, и все говорят только на местном, что её страшно раздражало. Она с большим трудом объясняла всем, к кому обращалась, что ей нужно. Но её или не понимали совсем или просто не хотели слушать. Иногда давали пару монет и отворачивались.
И вот сейчас, увидев перед собой этого, как ей показалось, простачка, у неё возникло желание вылить на него всё своё раздражение на своём родном языке. Уж чего-чего, а с ним говорить по ихнему она не собирается.