Финн высунул голову из-под стола.
– Тихо, Эмма, – прошептал он. – Я включил внутреннюю связь! Не шуми!
Но если это была внутренняя связь – значит, человек на другом конце слышал, как Финн заговорил с Эммой.
Натали опустилась на пол рядом с Финном и протянула руку под стол – наверное, искала выключатель. Эмма бросилась к ним. Чез нагнал её.
И тут, прежде чем они успели добежать до стола, на пустой стене напротив появилась картинка. Эмма узнала подвал. Двое незнакомцев – мужчина и женщина – стояли перед рычагом, который они там оставили. Только тогда до Эммы дошел смысл услышанного: «Что здесь делает этот рычаг?»
– Не трогайте! – взмолилась она. И тут же почувствовала себя глупо – разве она не хотела, чтобы Финн молчал?
Мужчина и женщина на экране, очевидно, не слышали ни Эмму, ни Финна. Они просто смотрели на рычаг, повернувшись спиной к камере.
Женщина усмехнулась, почти зарычала.
– Наверное, мэр Мэйхью услышал, что другие мэры установили у себя дома поддельные рычаги, и тоже распорядился, – сказала она.
– Ну, пока это нам не мешает, пускай приделывает рычаг хоть к своей голове – мне плевать, – с горечью отозвался мужчина.
– Да, тогда можно было бы повернуть рычаг и убедиться, что мозга внутри нет, – произнесла женщина.
– А будь рычаг на груди – можно было бы проверить, есть ли у него сердце.
Женщина рассмеялась, но тут же сжала губы.
– Хватит, – сказала она. – Мы рискуем: нас могут услышать, и наша миссия окажется под угрозой. – Она огляделась, словно до неё только теперь дошло, что их могут подслушивать, а потом взяла с пола большой пылесос. Раньше Эмма его не видела.
– Это тоже уборщики, – сказала Натали. – Они одеты как та женщина, с которой я разговаривала.
Эмма, сосредоточившись на разговоре, даже не обратила внимания, что мужчина и женщина были в мешковатой коричневой униформе, которая закрывала их целиком, кроме головы, кистей рук и ступней. В этой одежде друг от друга их отличали только волосы. У женщины – рыжие, растрёпанные, чуть выше плеч; у мужчины – чёрные, коротко стриженные. И мужчина был намного выше.
– Если это уборщики, почему они говорят о какой-то миссии? – тихо спросил Чез. – О миссии, которая под угрозой.
– И почему судья шпионит за уборщиками в собственном подвале? – поинтересовался Финн. – Она знает, что они говорят гадости про другого мистера Мэйхью? Она хочет, чтобы таких людей можно было найти и уволить?
– Финн, ты забыл, что у мистера Мэйхью – нашего мистера Мэйхью – тоже есть система видеонаблюдения. С её помощью мы увидели, кто стоит на крыльце, помнишь? – сказала Эмма. – Наверное, это такая штука, э-э, которая бывает у богатых, а у нас её никогда не было.
Если бы рядом не стояла Натали, Эмма договорила бы: «…потому что богатые боятся, что их обворуют. А у нас никогда не было ничего, что заинтересовало бы воров, поэтому мы об этом и не беспокоились». Но она не хотела, чтобы Натали обиделась.
– У папы не было системы наблюдения, пока мама не пропала, – сказала Натали. – Потому что… ну, наверное, поскольку он не знает, что случилось с мамой, папа боится за меня. – Лицо у неё вздрогнуло.
Точно так же, как, глядя на небо, Эмма понимала, что тёмные тучи предвещают грозу, теперь она читала чувства Натали «Она всё ещё злится на папу и скучает по нему, и ей стыдно, что она не сказала правду, но это потому, что она его жалеет, и…»
Анализировать выражение лица Натали было гораздо проще, чем пытаться понять, какую «миссию» имели в виду уборщики и почему судья Моралес шпионит за своими работниками.
– Они нас не видят и не слышат? – уточнил Финн, вылезая из-под стола. – Он подошёл к стене и коснулся картинки.
Уборщики в подвале, казалось, полностью увлеклись своим делом. Впрочем, Эмма заметила, что камера поворачивалась и следила за ними и со спины тоже.
«Может быть, эта штука с датчиком движения, как свет в школьном туалете».
И вдруг Эмму пронзила мысль, прервавшая процесс бесстрастного анализа: «Если камера показывает то, что происходит в подвале сейчас, значит, есть запись того, что было полчаса назад? Значит, камера запечатлела, как Чез, Финн, Натали и я появились из другого мира? Сколько у нас времени, прежде чем судья или ещё кто-нибудь увидит запись? Этот кабинет – единственное место, где можно подключиться к системе безопасности? Или…»
– Судья не стала бы устанавливать камеру так, чтобы кто-то мог следить и за ней, – фыркнув, ответила Натали. – Думаю, мы здесь в безопасности. Но зачем она наблюдает за подвалом? Интересно, в других местах тоже стоят камеры? – Натали нырнула под стол – и в следующее мгновение картинка на стене изменилась.
Эмма увидела мистера Мэйхью в просторном кабинете, где было множество кожаных кресел. За огромными окнами виднелись небоскрёбы.
– Она шпионит за твоим папой на работе? – удивился Финн. – То есть за другим мистером Мэйхью?
Натали высунула голову, поморщилась и снова сунула руку под стол.
Картинка опять изменилась. Появилась знакомая комната – это была спальня другой Натали, с оборванным плакатом, разбросанной по полу одеждой и выдвинутым ящиком, из которого Натали достала ноутбук.
