Ну или она просто струсит.
Чез и Финн устремились за ней – Чез бледный и напряжённый, Финн с неуверенной улыбкой. Он пытался храбриться, но было видно, как он крепко стиснул зубы.
– Может, оставим дверь открытой? – спросил Чез. – У Натали есть ключ, но если мы захотим вернуться сюда раньше, чем она…
– А можно сделать так, чтобы дверь только казалась запертой? – спросил Финн.
– Давайте попробуем, – сказала Эмма. – Нигде нет листка бумаги?
– Есть! – Финн подбежал к шкафу и вытащил листовку с фотографией судьи Моралес.
Эмма взяла листовку и, сложив её вчетверо, сунула в щель между дверью и косяком. Замо́к не щёлкнул.
– Отлично, этого хватит, – шепнула Эмма.
Чез глубоко вздохнул.
– Давайте сначала выглянем, прежде чем выходить, – сказал он.
Эмма кивнула. Чез и Финн встали у неё за спиной; она вытащила бумажку, снова повернула ручку и чуть-чуть приоткрыла дверь – ровно настолько, чтобы выглянуть.
– Никого, – сообщила она.
Чез поморщился и кивнул. Эмма открыла дверь шире и вышла в коридор. Мальчики последовали за ней.
Быстро, чтобы не успеть испугаться, она прикрыла дверь. Но, может быть, листок слишком измялся, а может, косяк был слегка неровный – бумажка выскользнула, как только Эмма выпустила дверную ручку, и съехала на несколько сантиметров.
– Ой! – Эмма схватилась за ручку и быстро повернула её.
Но было уже поздно. Замок щёлкнул, и ручка не поддавалась.
Кабинет судьи Моралес оказался заперт.
Чезу казалось, что он видит кошмарный сон. Он моргнул. Может быть, ему просто померещилось, может, это страх внушил ему мысль, что они лишились возможности вернуться в кабинет судьи.
Но запертую дверь видел не только он – Чез услышал страдальческий шёпот Эммы:
– Простите! Простите! Я думала, у меня получится!
Финн гладил Эмму по спине и утешал:
– Ничего страшного! Мы найдём Натали, и она откроет нам дверь.
Чезу захотелось крикнуть: «Натали исчезла! Мы не знаем, где она! Может, она пропала так же, как мама, госпожа Моралес и Джо, и мы никогда её не найдём. И в кабинете остались наши рюкзаки и ноутбуки – наша единственная надежда разгадать мамин шифр. Когда судья Моралес обнаружит их, компьютеры станут дополнительной уликой, и маме будет ещё хуже. И уж точно проблемы появятся у нас! А вдруг…»
Но Чез не мог сказать ничего этого Эмме и Финну – только не теперь, когда глаза сестры и так полнятся непролитыми слезами и когда Финн так сильно закусывает нижнюю губу, что просто удивительно, почему на ней до сих пор не выступила кровь.
«Они всё понимают», – подумал Чез.
– Давайте вернём рычаг, – дрожащим голосом произнесла Эмма. – Потом…
– А потом подумаем, что дальше, – сказал Чез, хотя ему недоставало сил беспокоиться ни о каком «потом». Он обхватил себя за плечи и тут же вспомнил, что они ещё болят после схватки с охранником, которого нанял мистер Мэйхью, чтобы следить за домом Грейстоунов.
«А вдруг у его двойника такие же мышцы? – подумал Чез. – Есть ли у нас шанс вернуть рычаг?»
Но Финн и Эмма уже повернули к двери, ведущей в подвал, и Чез побежал за ними. Они крались на цыпочках и перебегали от ниши к нише. Возможно, удача наконец повернулась к ним лицом, потому что все уборщики, которые попадались им по пути, смотрели в другую сторону – они вытряхивали огромные скатерти, оттирали толстые, как лупа, оконные стёкла, смахивали пыль с тяжёлых резных кресел.
– Какой у нас план? – шёпотом спросил Финн.
Эмма расправила плечи и вскинула голову – странно знакомым движением:
– Будем вести себя так же уверенно, как Натали.
И Чез вдруг понял: Эмма подражала движению, которым Натали отбрасывала за плечо свои густые тёмные волосы.
И от этого Чез только сильнее начал по ней скучать. И беспокоиться. Ему очень хотелось сбежать по лестнице в подвал и крикнуть: «Натали! Натали! Ты где?» Может быть, они с той женщиной ещё в подвале, просто вне пределов видимости камер. Может, Натали уже велела другому Асу вернуть рычаг…
Но спустившись по лестнице вслед за Эммой и Финном, Чез понял: если только Натали и пожилая женщина не сидят, спрятавшись в уголке, в подвале их нет.
Стоя внизу лестницы, Чез расправил плечи. «Эмма права, – подумал он. – Нужно держаться уверенно, как Натали. Мы скажем уборщику, что это наш рычаг и он не имел никакого права выдёргивать его из стены… нет, мы скажем, что рычаг принадлежит Натали и её родителям, и он должен его вернуть, иначе мы позовём полицию…»
Чез выпятил подбородок и попытался выкинуть из головы всё, чего боялся. Он так сосредоточился на этом, что врезался в Эмму и Финна, которые остановились перед ним как вкопанные.
– Что случилось? – спросил Чез.
Но это стало ясно само собой, когда Эмма заглянула за нагреватель, а Финн повернулся и окинул взглядом лестницу.
Уборщик, который выдернул из стены рычаг, бесследно исчез.
– Может, он воспользовался рычагом и вернулся в наш мир? – спросил Финн.
– Это нельзя сделать, если выдернуть рычаг, – напомнила Эмма. – Ты забыл? Если вынуть рычаг, он перестанет работать. Во всяком случае, в этой комнате. Или в этом доме. Мы не знаем, насколько всё серьёзно.
