Финн подбежал к сломанному столу, сунул под него руку – и… да! Он нащупал крыло ангела и кнопку, скрытую среди резьбы. Он огляделся, пытаясь увидеть изображение на стене, но там ничего не было.
– Вон оно, – сказала Эмма, указывая на потолок.
Финн задрал голову.
Над ними были десятки – или даже сотни – людей в вечерних платьях и смокингах. У Финна закружилась голова оттого, что приходилось смотреть вверх, а камера была направлена вниз; в основном он видел только чужие затылки. Выглядело это как какая-то мешанина. Но люди смеялись, болтали, пили из блестящих бокалов, расхаживали туда-сюда в свете ярких люстр; похоже, они полагали, что всё в полном порядке. Более того – что всё превосходно. Они веселились от души.
– Это какое-то другое место, – сказал Чез. – Нам нужен подвал. Натали пошла туда.
– Это и есть подвал, – возразила Эмма. – Ну или то, что раньше было подвалом. Посмотри. – Она сунула руку под стол и повернула камеру.
Та отъехала назад. Вспыхнул яркий свет, будто кто-то отдёрнул занавеску. Потом занавеска вернулась на место, осталась только узкая щель между нею и стеной. Света было как раз достаточно, чтобы Финн понял, что перед ним уголок подвала с нагревателем и кладовкой, где они прятались. Теперь это место отделял от остального помещения тёмно-синий бархатный занавес длиной от пола до потолка, из-за которого доносились гул голосов и звон бокалов.
– Ты права, – сказал Финн. – Ну, покажи снова вечеринку.
И тут кто-то вышел из кладовки. Мужчина, несущий на руках бесчувственную женщину. Очень знакомую.
– Опять тот тип с госпожой Моралес! – воскликнул Финн. – Ух ты! Теперь мы спасём всех, найдем рычаг и убежим! Мы скоро вернёмся домой!
«Ничего не понимаю», – подумала Эмма.
Как они могли всех спасти, если до сих пор почти ничего не знают?!
Чез, стоя рядом с ней, пробормотал:
– Надо предупредить обеих Натали…
Он выдернул из кармана крошечный микрофон и уронил его на пол. У него что, так сильно трясутся руки?!
Мужчина в подвале положил госпожу Моралес на пол и потянулся обратно в кладовку. Он достал нечто вроде свёртка оранжевой ткани и принялся обматывать ею госпожу Моралес.
– Что это такое? – спросила Эмма. – Зачем он обматывает её тканью поверх спортивной одежды?
Возможно, в той части подвала, где проходил праздник, раздался какой-то странный звук, слишком слабый, чтобы Грейстоуны могли его расслышать. Но мужчина, склонившийся над госпожой Моралес, поднял голову и посмотрел в щёлку между занавесом и стеной. И впервые стало видно его лицо.
Эмма ахнула. Чез застыл, протянув руку к упавшему микрофону.
– Это уборщик, который украл наш рычаг! – крикнул Финн. – Другой Ас!
Мысли Эммы понеслись с бешеной скоростью: «Эта ткань… Уборщик вернулся, и теперь прячется с госпожой Моралес в кладовке рядом с залом, где проходит праздник. Кого он там ждёт? И зачем? И где наш рычаг? Может быть, кто-то должен спрятать за занавесом маму и Джо? Но как нам до них добраться? Что, если Чез не ошибся и мэру Мэйхью можно доверять? И если именно к нему следовало обратиться за помощью?»
Мысли Эммы мчались быстрее обычного, но напоминали крысу в лабиринте, которая утыкается в один тупик за другим и постоянно вынуждена возвращаться.
– Мне не нравится, что он обматывает госпожу Моралес тканью, – заявил Финн. – И она не приходит в себя!
– Мне тоже это не нравится, – согласилась Эмма. Почему она ничего не понимает?
– Я… – начал Чез.
Но прежде чем он успел закончить, Финн отпрыгнул от стола и воскликнул:
– Эй!
Эмма снова взглянула на потолок.
Из кладовки, вслед за уборщиком, вышел мускулистый мужчина в тёмной одежде. Он пытался ступать тихо, но уборщик услышал шаги и обернулся. Мускулистый ударил его чем-то похожим на укороченную бейсбольную биту. Уборщик упал. Мужчина схватил госпожу Моралес под мышки и потащил её к кладовке. Но та, очевидно, была в сознании: уцепившись за биту, она попыталась вырвать её у мускулистого.
– Нет-нет-нет, – зашептал тот. – Вы не понимаете! Разве вы не видите… – Он испуганно огляделся, словно боясь, что уборщик вскочит и нападёт на них. Или что их услышит кто-нибудь за занавесом?
Эмма совсем растерялась. Между тем мужчина повернулся лицом к камере – и оказался точной копией уборщика.
– Ой! – вскрикнула Эмма. – Он же из нашего мира! Это охранник, которого мистер Мэйхью нанял, чтобы наблюдать за нашим домом!
Госпожа Моралес пыталась ухватиться за биту, но охранник всё-таки её вырвал. К тому же это была не бита.
– Это наш рычаг! – крикнул Финн.
И тут раздался выстрел.
На одно кошмарное мгновение Чезу показалось, что это охранник выстрелил в уборщика, или уборщик в охранника, или – самое страшное – кто-нибудь из них выстрелил в госпожу Моралес. Потом он увидел, что охранник, уборщик и госпожа Моралес дружно повернулись к занавесу, и понял: стреляли с той стороны, в переполненном зале.
И это было ещё страшнее.
– Там же Натали! – закричал Чез. Он проскочил мимо Эммы и Финна и бросился к кладовке.
– Чез, подожди! – крикнула вдогонку Эмма.
Но он её не слушал.
