Испанское владычество над архипелагом началось с кровавого столкновения и завершилось три с половиной века спустя вооруженным восстанием. Сочетая христианское рвение с садистской жестокостью, конкистадоры завоевывали для испанской короны обширные империи. «Во имя бога, короля и золота» они порабощали другие народы, уничтожали древние цивилизации. В собственных глазах их оправдывало то, что население покоренных стран поклонялось языческим идолам; они считали себя избранным народом, призванным выполнить волю провидения и утвердить истинную веру в самых отдаленных уголках земного шара. Они нисколько не сомневались в своем праве спасать «заблудшие души», и насаждение христианства всегда сопровождало прямой грабеж. Тесный союз церкви и государства — характернейшая черта испанского колониализма; монах непременно шел рядом с солдатом, а то и сам менял сутану на кирасу.
В XVI в. Испания являлась одной из самых могущественных держав Европы. То было время, когда, по словам К. Маркса, ее влияние «безраздельно господствовало в Европе, когда пылкое воображение иберийцев ослепляли блестящие видения Эльдорадо, рыцарских подвигов и всемирной монархии. Вот тогда-то исчезли испанские вольности под звон мечей, в потоках золота и в зловещем зареве костров инквизиции» (
Опоздай конкистадоры на несколько десятков лет, они встретили бы гораздо более серьезное сопротивление — какое встретили на юге, где уже образовались мусульманские султанаты. Но крест опередил полумесяц, хотя к планомерной колонизации испанцы приступили лишь сорок лет спустя после гибели Магеллана.
В 1564 г. из Мексики была отправлена экспедиция под началом Мигеля Лопеса де Легаспи. В данной ему инструкции предлагалось «по высадке взять во владение его величества земли и острова, которые будут открыты». Далее указывалось: туземцев надо расположить к себе дарами, «если же они удивятся, что даров мало, скажете им, что попали на острова случайно, из-за неблагоприятного ветра, и потому не готовы к встрече и не можете одарить достойно. Самое главное — распространять нашу святую католическую веру». Именно для этого в состав экспедиции Легаспи были включены пять монахов-августинцев во главе с Андресом де Урданетой. «Просветительская» деятельность миссионеров довольно скоро принесла результаты: через полвека Филиппины подверглись почти полной христианизации.
Сперва пришельцы обосновались на Бисайских островах, но в 1571 г. центр колонизации переместился на Лусон, в Манилу, захваченную у мусульманского «раджи» Солимана. Его ныне почитают как национального героя, но и завоеватели не забыты: в столице воздвигнуты памятник Легаспи и Урданете, солдату и монаху. Сейчас в стране можно встретить бесчисленных легаспи и урданета: когда в 1849 г. испанцы в интересах фиска обязали местных жителей обзавестись фамилиями и предложили список имен, многие остановили свой выбор именно на этих двух фамилиях, так много значивших для филиппинцев.
Захватывая архипелаг, корона преследовала три цели: положить конец монополии Португалии на торговлю пряностями, использовать острова в качестве плацдарма для проникновения в Китай и Японию и, наконец, обратить население в христианство. Пряностей на архипелаге оказалось мало, проникнуть в Китай и Японию не удалось, и только христианизация была осуществлена.
Не найдя на островах искомых богатств (пряностей и золота), испанцы основную энергию направили в духовную сферу. В результате Филиппины стали католической страной и испанская культура оставила здесь гораздо более глубокий след, чем, скажем, голландская в Индонезии, сохранившей свою религию.
Далекая колония приносила одни убытки (они, правда, покрывались вице-королевством Новая Испания, т. е. Мексикой). В Мадриде не раз поднимался вопрос об отказе от островов. Но церковь опять и опять напоминала «его католическому величеству» о необходимости спасения неверующих, и это соображение принималось во внимание.
