– Замуж буду тебя выдавать. За Сапожникова. Сроки исполнились…
Все. На этом монолог закончен. Потому что началась судьба…
А потом отворилась дверь, и Сапожников, умирая от нежности, оглянулся и увидел голубой цвет, голубой цвет спокойного океана, в котором отражено небо, цвет Посейдонии, и в слепящем озарении понял, что, может быть, еще не умирает, потому что…
Смерть ведь выглядит по-всякому, а любовь у всех одна – звезда с звездою говорит.
Что будет, то и будет.
Она сидела рядышком и смотрела, как сказал один искусствовед, «не на ковой-то, а кудай-то вдаль», и Сапожников увидел голубую ленту, обещанную Нюрой, и понял, что сроки исполнились. Как будет, так и будет.
Время покажет.
Это, в сущности, маленькая история, но сквозь нее просвечивает время.
А потом Сапожников и Вика оказались на птичьем рынке.
Там не только птиц продавали, там хомяков продавали, и щенков, и рыб, но все равно – птичий рынок, В клетках летали райские птицы разных расцветок, дети виляли хвостами возле щенков, и вдруг раздался голос, в который даже не поверил никто. Потом все обернулись и потянулись на голос.
– Ой, кто это кричит? – спросил папу маленький мальчик.
– Петух, не слышишь? – ответил папа.
– Какой петух? – спросил мальчик. – Как на мультипликации?
И полрынка, бросив райских птиц и всякую другую аквариумную живность, потянулись на крик петуха.
В центре образовавшейся толпы орал петух. Он замолкал, потом напрягался, изгибал шею и – кукарекал! Во всю мочь!
И все смотрели на живого петуха – самую большую редкость в Москве.
Свадьбу сыграли тихо. Сапожников, Вика, Дунаев, Нюра, Аркадий Максимович. Телеграммы сначала складывали на табурет в коридоре, а потом завалили письменный стол.
Дунаев приладил на балконе сетку от перил до потолка и поставил дом с сеном и кормушку.
Огромный петух вышагивал по квартире, кивая головой, и глядел на людей презрительно.
– Я буду его прогуливать на цепи, – сказал Сапожников. – Чтобы он не нападал на людей… Вика, ты меня любишь?
Вика кивнула.
– А теперь спроси меня?..
Вика спросила.
Потом пили, ели, смеялись и грустили, а Вика все спрашивала:
– Почему так долго исполняются сроки?
– Потому что мы торопимся, – отвечал Дунаев.
Подарок клевал крупу. Аркадий Максимович ревновал, когда Атлантида лезла к Нюре на колени. Все было как надо.
Потом пробила полночь.
Выходило так, что Атлантида была.
И он увидел движение бесчисленных племен и клокотание народов. И увидел пыль, поднимавшуюся до красного неба. И раздавался неслышимый рев. Это Время ревело в беззвучные трубы…
И так ли уж никаких следов в цивилизации и языке не оставила Атлантида?
