— Всё хорошо, — сказала она тихо, но отчётливо. — Я доктор, я вам помогу.
Одна из лис подняла голову и посмотрела на Алёну узкими азиатскими глазками. Конечно, смысла слов она не понимала, но интонацию, как любой зверь, улавливала.
— Я доктор, — повторила Алёна очень спокойно. Лисица, которая смотрела на неё, выпростала тонкую ручку и осторожно потрогала медицинский анализатор, который та держала в руках.
Анализатор, кстати, был крутой, я таких ещё никогда не видел. Сразу можно не только температуру, давление, пульс измерить, но и параметры роста и веса, и даже предположительный диагноз поставить по радужке глаза. Я решил, что потом обязательно попрошу его и разберусь подробнее.
Любопытная лисица уже сидела у Алёны на коленях, а остальные тоже расслабились, только самая маленькая всё ещё подрагивала время от времени.
Конечно, принять гомункулярную форму оборотней за настоящего человека можно только в темноте или сослепу. Особенно это понятно было сейчас, когда лисы перестали бояться. Ноги и руки у них были слишком тонкие, а тела, наоборот, раздутые. Они скорее походили на странных, явно нездоровых детей…
Я не удержался и спросил:
— Сколько им?
Алёна глянула на меня сердито, но всё-таки ответила:
— Лет восемь, точно неизвестно, потому что их уже взрослыми выловили в дикой природе. Какой-то коллекционер. Хорошо хоть, вовремя понял, что не справляется, — в целом они здоровы, но сильно истощены, видимо, так и не привыкли к корму. — Алёна вздохнула. — Назначу им пока второй рацион, слышишь, Сава? И витамины проколем, а там видно будет. В порядок их приведём.
В коридоре, пока не вошли в следующий бокс, Вилли подал голос:
— Алёна Алексеевна, можно спросить?
— Спрашивай, Вильямс, — она улыбнулась.
— Ведь это звери для лабораторий, так? Всё равно они для опытов, зачем их в порядок приводить?
Я даже задохнулся от такой глупости, думал, сейчас Алёна ему задаст. Сунулся на практику такой неуч! Но она только ещё сильнее разулыбалась, так что на щеках появились ямочки.
— А это, Вильямс, наша миссия и есть. Для чистоты экспериментов нужны здоровые животные. Сейчас вот мы закончим осмотр, а потом покажу вам заявки на них. Кому-то нужны только самые здоровые, в лабораторию Громова например. Они регенерацией занимаются сейчас. А кому-то, как когнитивистам, подойдёт и старое животное, зато контактное, расположенное к человеку.
— И вы решаете, кого куда направить? — спросил Вилли и поправил очки. В его голосе так ясно слышалось восхищение, что мне стало стыдно.
Алёна тоже покраснела.
— Не совсем так. Я даю характеристику, как можно более полную, и рекомендации. Решает всё-таки руководство. — При этих словах она так прищурилась, что я едва сдержал смех — очень похоже на Медузу вышло.
В следующем боксе были два кролика, сверкавшие красными злыми глазами, потом енотовидные собаки, у одной из которых оказалась повышенная температура, лабрадор по кличке Чарли, совсем старый чёрный медведь, списанный из цирка, и, наконец, в последнем ждал гризли.
Честно говоря, к этому моменту я даже устал от впечатлений. Столько зверей, столько новых сведений! Алёна-то все показания анализатора записывала в смарт, а у меня голова вовсе не так хорошо обрабатывает информацию, уже ощущалась перегрузка. А тут ещё гризли! Может быть, поэтому к последнему боксу я позабыл уже все строгие инструкции и вошёл первый, сразу, как только дверь из стеклика отъехала в сторону. Вошёл и обомлел! Гризли лежал прямо на полу, не на кушетке, и был в аниме! Огромный, он занимал почти половину комнаты; я только один шаг сделал вперёд, подталкиваемый Савой, а очутился почти рядом с его огромной мордой. Вытянутые челюсти явно могли перекусить пополам мою руку одним махом. Шерсть медведя была темнее на холке и становилась светлее ближе к носу. Но больше всего впечатляли длинные, в полфута, жёлтые когти на лапах.
Сава рывком, довольно грубо отодвинул меня к стене и в одну секунду схватил зверя за загривок.
— Ах ты дрянь! — заорал он так, что у меня сердце в пятки ушло. — Сказано в человека превращаться, тварь! — Он приподнял голову медведя за шерсть и ударил его тяжёлым ботинком с железными набойками в челюсть.
Честно скажу, я зажмурился. Я уже говорил, что трусоват? Ну вот. Но зато всё слышал: Сава ещё несколько раз его ударил, а потом зверь начал трансформацию.
Вилли схватил меня за локоть — мои глаза открылись сами собой.
На уроках биологии мы видели кота нашего директора в аниме, видели его гомункула, но сам процесс трансформации можно было наблюдать только в учебных фильмах и на картинках. Считается, что звери не любят, когда люди видят их оборот, стесняются, что ли. Папа объяснял мне, что традиция хотя бы отворачиваться, когда видишь перекидывающегося оборотня, уходит корнями в древние представления о магии и всём таком, но я мало что понял. Одно ясно: оборотень, чью трансформацию ты видел, скорее всего, будет ненавидеть тебя.
