— Нет, — решительно сказал первый. — Понаблюдаем! Дело по бандитам-дезертирам он ведь до конца довел! В казну столько серебра прибыло! Как-то не складывается!
— А почему он арестованного иностранца не разрешил в тюремную больницу везти?
— Что-то ему, видно, от этого иностранца надо! Зря он, что ли, ему костюм пошил? Но ведь он уже сидит! Консула к нему вызывали. Вроде мошенник, а не бандит! У воров краденое хотел обманным путем похитить!
— Ладно, поехали! Нам еще на Приорку! — прозвучал голос второго, и жестянка закрылась, а потом была возвращена в ящик стола.
Ящик тоже закрылся. Шаги удалились, и дверь в кабинет захлопнулась, в замке скрежетнул ключ.
Самсон еще долго лежал с открытыми глазами. Слушал тишину, оставшуюся в его кабинете после ухода незнакомцев. И слушал тишину в спальне родителей, где эта тишина звучала теплее и роднее из-за ровного, тихого дыхания Надежды. Два уха — две тишины.
