— И получит еще два года на Селено. — Дядя Маттео сбавил тон.
— Ну и что?! Он не собирается здесь оставаться. Только как он планирует сбежать с добычей?
— Вот видишь? Не все так просто. А не пойти инспектировать штаб после того, как я узнал о снятом перед ним часовом, я не могу. Он поставил мне мат.
— Вызови помощь прямо сейчас и потяни время, — предложил я, тоже немного успокоившись.
Дядя Маттео ожег меня взглядом, потом вдруг просветлел, как будто понял что-то важное:
— Это не мат, это даже не шах! Не станут меня убивать. И селенитов там правильное количество, иначе он бы не пригласил меня их инспектировать.
— Э-э, почему?
— Факт моей смерти не поможет ему сбежать. Наоборот, приедут сразу два следователя, авария и дуэль. Он не мне мстить собрался, а разбогатеть.
— В мешке селениты, я посмотрел.
— Разберемся. Иди в гостиницу, напиши еще одну пьесу на вечер. А потом, когда я вернусь, пойдешь поболтаться по окрестностям.
— А почему он не может просто забраться в номер и украсть эти «улики»?
— Потому что я ношу их с собой. Только ночью, и только ты.
— Понятно.
«Пьесу» я написал быстро. Уходить пока рано, и за мной, возможно, по-прежнему наблюдают. Тренироваться нельзя: Энрико Стромболи слишком больно. Можно разве что поотжиматься. Злой я сейчас как горыныч, вот подрасту и набью дядюшке морду, и не один раз.
Когда из коридора послышались шаги (деревянный поющий пол! Как в замке сегуна), я спешно вернулся к ноутбуку: занимается ребенок не поднимая головы.
Дядя Маттео зашел в номер. Я сделал вид, что не заметил: я обиделся, и делайте со мной, что хотите. Он подошел сзади, положил руки мне на плечи, посмотрел, что это я делаю, и незаметно оставил рядом конец сетевого шнура.
— Занимаешься?
— Чертова география, — проворчал я.
— Не ворчи.
Дядя Маттео включил свой комп, вот теперь мы можем поговорить.
