– Ну и хитрец, – обругал он Мацуки. Но и сам, видимо, не знал, на что решиться. Устало опускаясь на скамейку, заметил вдруг Самурая и Ниси. – Послушай, Хасэкура, что бы там ни говорил этот Мацуки, у нас одна-единственная задача – достойно выполнить возложенную на нас миссию. Не знаю, что происходит в Совете старейшин… Но я отправился в это путешествие только ради того, чтобы нам вернули старые земли.
Танака потупился, лицо его было печально, голос дрожал, казалось, он вот-вот расплачется.
Вечером Самурай зашел к Ёдзо – купцам и слугам, сопровождающим посланников, постелили солому прямо в коридоре, там они и спали.
Увидев Самурая, трое его слуг вскочили, и он, поманив их рукой, увел в конец коридора. Они заметили, что хозяин мрачен, и покорно, как собаки, ждали, что он им скажет.
– Мы обязаны продолжить путешествие. – Самурай прищурился. – Снова переплыть море, чтобы попасть в далекую страну. – Самурай заметил, что Итискэ и Дайскэ дрожат. – Господин Мацуки и купцы останутся здесь, а в конце года на большом корабле вернутся в Цукиноуру, – выпалил он одним духом. – Я же и еще двое посланников… отправимся в Испанию.
Ёдзо молча смотрел на Самурая. Самурай знал, что независимо от того, как поступят Итискэ и Дайскэ, Ёдзо его никогда не оставит. Знал, что, подобно ему самому, Ёдзо никогда не пойдет наперекор судьбе.
Глава V
Я сделал все, что должен был сделать. Мехико я покидал без сожаления. Не только настоятель монастыря, принадлежащего нашему ордену, но и добросердечный архиепископ написали в Мадрид о моих заслугах в распространении веры, о том, что много японских купцов, внявших моим наставлениям, приняли крещение, а вице-король Акунья направил донесение королевскому советнику, в котором сообщал, что торговля с Японией не лишена смысла, поскольку может препятствовать проникновению в эту страну протестантских государств. Для предотвращения интриг иезуитов эти два письма были ценнее любых рекомендаций. Я могу с чистой совестью утверждать, что мое пребывание в Мехико было успешным.
День отъезда приближается, погода прекрасная. Я отслужил мессу в церкви при монастыре и дал святое причастие новообращенным. Конечно, они приняли христианство ради выгоды. Но независимо от того они теперь связаны с Богом. А тот, кто вверил себя Богу, никогда не сможет оставить Его. Благодаря крещению японские купцы смогли распродать свои товары местным торговцам и закупили большую партию шерсти и тканей. Через четыре месяца, вернувшись с товаром в Японию, они получат немалые барыши.
– Падре, когда мы возвратимся в наш призамковый город, обязательно выстроим церковь и будем ждать вас, – улыбаясь говорили благодарные купцы.
Приятные слова. А тот желтозубый прошептал мне на ухо, что, если я помогу сделать так, чтобы вся торговля шерстью с Новой Испанией оказалась в его руках, он готов отдавать нашему ордену десятую часть выручки. В общем, я не ошибся в своих расчетах. Мне стало радостно от одной мысли о превращении призамкового города в христианский, еще более процветающий, чем Нагасаки.
Однако не все шло гладко. Как я и ожидал, посланники сообщили, что отправятся со мной в далекую Испанию и лишь один Тюсаку Мацуки останется в Мехико и вместе с купцами вернется в Японию. Я предполагал, что он нашептывает посланникам много дурного обо мне, но удивило его решение на полпути отказаться от выполнения возложенной на него миссии. Хотя его действия будут, несомненно, осуждены Советом старейшин, он тем не менее торопится вернуться на родину – видимо, у него есть для этого какие-то причины. Мне даже кажется, что его отправили не в качестве посланника, а для того, чтобы следить за мной и доносить Совету старейшин. Японцы нередко прибегают к таким коварным методам.
С другой стороны, отсутствие Мацуки сослужит мне хорошую службу. Если останутся честный и прямолинейный Рокуэмон Хасэкура, напыщенный, но не такой резкий, как Мацуки, Тародзаэмон Танака и молодой Кюскэ Ниси, в предстоящем путешествии будет легко подчинить их своей воле. Рассчитывая на это, я всякий раз умиротворяю Танаку, когда тот возмущается поведением Мацуки.
Беспокоит меня не это, а мятеж, поднятый ацтеками как раз в тех местах, где проходит дорога на Веракрус. Вице-король сказал, что дать нам охрану не сможет.
Мятеж произошел по вине самонадеянных испанских колонистов, которых здесь называют энкомьендерос. Давно переселившиеся в Новую Испанию, они получили от короля разрешение владеть пахотными землями и пастбищами наравне с испанской знатью, а они, воспользовавшись этим правом, обрекли индейцев на непосильный труд, лишали несчастных пеонов даже тех крохотных земельных наделов, которые они имели. Наш орден всегда выступал против энкомьендерос, теперешний мятеж как раз и явился результатом их произвола. Раньше это племя было мирным и единственным их оружием были камни, но теперь у них есть даже ружья.