Последняя поговорка известна и помимо Поакимовской летописи. Подтверждения событий, описанных в Поакимовской летописи, обнаружила новгородская археологическая экспедиция под руководством В. JI. Янина. Дендрохронологический анализ деревянных мостовых в Новгороде позволяет с точностью до года датировать тот или иной слой. Под ярусом 989–990 годов, в береговых кварталах были найдены следы необычно большого пожара (в пределах раскопа – 9000 м2). Найдены крупные клады, спрятанные под полом, – домашняя казна. Таким образом, в период крещения береговые кварталы Новгорода действительно погибли от огня. События, по оценке В. JI. Янина, не были бескровными, так как владельцы найденных сокровищ не вернулись к пепелищам своих домов.
«Житие великого князя Владимира» повествует: «И стремясь не только Киев, но и всю державу свою светом веры святой просветить, послал Владимир людей во все русские города крестить народы, на не захотевших же креститься большую дань налагал». Согласно «Повести о водворении христианства в Муроме», крестители заманивали в новую веру снижением налогов («оброками легкими»), а «иногда муками и ранами угрожая им [язычникам]» глумились над языческими святынями: «идолы попраша и сокрушиша и без вести сотвориша». О том же в «Житии» ростовского епископа Исайи, описывающем, как Исайя из Ростова «обходит прочие города и места в Ростовской и Суздальской области», и где «находит идолов, всех предает огню».
«Правило» митрополита Иоанна (1089) устанавливало «яро казнити на возброненье злу», «но не до смерти убивати, ни обрезати телесе» тех, кто «волхвования и чародеяния» творят, да и то предварительно «словесы и наказаньем» попытавшись «обратити от злых»[150]. В Синодальной редакции церковного устава князя Владимира среди проступков, подлежащих церковному наказанию, перечисляются: «или кто молится под овином, или в рощеньи, или у воды» и те же «чародеяние, волхвование»[151]. Троицкая редакция устава (XVI в.) включила и тех, которые «молятся твари, солнцу, луне, звездам, облакам, ветрам, кладезям, рекам, дубию, горам, каменьям»[152].
В 1227 году в Новгороде после суда у архиепископа сожгли четырех волхвов, несмотря на заступничество бояр[153]. Через год архиепископ был изгнан горожанами.
Сохранилось послание псковского игумена Памфила (нач. XVI в.), автор которого дает интересное описание языческого праздника в ночь Ивана Купалы и требует от наместника города искоренения языческих обрядов. «Не исчезла еще здесь ложная вера идольская, праздники в честь кумиров, радость и веселие сатанинские. Когда приходит великий праздник, день Рождества Предтечи [языческая ночь Ивана Купалы], то тогда, в ту святую ночь, чуть ли не весь город впадает в неистовство, и бесится от бубнов, и сопелей, и гудения струн, и услаждается непотребными всевозможными игрищами сатанинскими, плесканием и плясками: выходят волхвы-мужи и жены-чародей-ки на луга и болота, в степи и дубравы, ища смертной травы. Вы же, господа мои, истинные властители и грозная опора этого города христолюбивого! Уймите храбрым мужеством вашим от таких начал идольского служения богом созданный народ сей». На Стоглавом Соборе (1551) было принято очередное запрещение языческих обрядов:
Согласно царскому указу 1649 года: «Ведомо де Государю учинилось, что… иные люди тех чародеев, и волхвов, и богомерзких баб в дом себе призывают и к малым детям, и те волхвы над больными и над младенцами чинят всякое бесовское волхвование и от правоверия православных крестьян отлучают; да в городах и уездах сходятся многие люди мужского и женского полу по зорям и в ночи чародействуют, с солнечного схода первого дня луны смотрят и в громное громление на реках и в озерах купаются, чают себе от того здравия… И Великий Государь… велел о тех богомерзких делах заказ учинить, чтобы православные христиане от такового бесовского действия отстали… а которые люди от того ото всего богомерзкого дела не отстанут… тем людям чинить наказание… бить батогами»[154].
