Николай Никитич Никонов, один из ведущих мастеров «русского стиля», автор многих архитектурных комплексов и церковных сооружений, возводил церковный ансамбль Братского храма и дома в лучших традициях этого направления. Мастера «русского стиля» ориентировались на декоративные мотивы московского и ярославского зодчества XVII века. Пятиглавая, с шатровой колокольней и куполами-луковками церковь была богато декорирована. Майолика для украшения фасада, интерьеров и киотов Покровской церкви изготавливалась на знаменитой фабрике Кузнецова, внутреннюю отделку по эскизам автора выполняли суздальские мастера. Четырехэтажный Братский дом, примыкающий к церкви, гармонировал своим убранством с храмом. Уникальная кирпичная кладка и окна, отделанные майоликой, придавали сооружению изысканный неповторимый русский колорит[245].
На фоне дымящих труб и жалких рабочих лачуг церковь казалась еще прекрасней, словно нарядная московская барыня, нечаянно оказавшаяся на постоялом дворе. С 1901 года храм стал также и приходским. Жители рабочих окраин, расположенных за Обводным каналом, очень любили эту церковь. В 1917 году, когда произошла революция, настоятелем храма и Председателем Братства был Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин. Являясь ректором Духовной семинарии Санкт-Петербурга, он вместе со своими воспитанниками очень много времени и сил отдавал делам Братства и Покровской церкви, которая оставалась для него всегда особо любимой.
Даже став митрополитом, отец Вениамин продолжал совершать богослужения в храме вплоть до своего ареста в 1922 году Его обвинили в том, что он сопротивлялся изъятию церковного имущества, хотя этот человек говорил, что своими руками был готов снять драгоценную ризу с иконы Казанской Божьей Матери, чтобы накормить голодных. Митрополит Вениамин даже благословил передачу церковных ценностей, не имеющих богослужебного значения, на нужды бедствующих. Но советская власть была заинтересована в том, чтобы любыми путями организовать антирелигиозную кампанию. По этой причине намерения духовенства не интересовали власть, и началась волна репрессий.
Митрополит Вениамин в числе многих был арестован и приговорен к расстрелу. Процесс по его делу проходил формально и был предрешен, но одно то, что зал суда вставал, когда в него входил осужденный митрополит, а конвоиры понимали невиновность несчастного, мучаясь своей участью надзирателей и палачей, говорит о всенародной любви и уважении к отцу Вениамину. Сохранилась легенда, рассказывающая о последних минутах жизни мученика. Митрополита привели на расстрел, он не произнес ни слова, а только молился и крестился. С молитвою встретил он и выстрел, но солдаты предпочли стрелять мимо. Семь залпов – а Вениамин оставался невредим. Лишь когда человек, руководивший расстрелом, взмолился пощадить несчастных, принужденных стрелять в безвинного, митрополит произнес вслух краткую молитву и благословил своих палачей. Восьмой выстрел нашел свою цель. В 1992 году РПЦ причислила Вениамина к лику святых.
Судьба церкви во имя Покрова Пресвятой Богородицы была не менее трагичной. После закрытия в 1933 году здание храма передавали различным организациям. В годы войны оно сильно пострадало, а дальнейшее его использование под производственные цеха фонда Союза художников и под механический цех НПО «Ленбуммаш» лишь усугубило разрушение и обветшание прекрасного некогда храма. Церковь была обезображена и находилась в полуразрушенном состоянии: она утратила колокольню, существенные детали конструкции, ее обезглавили и сделали серьезную перепланировку интерьера, причудливое оформление которого было разрушено. Сегодня только по отдельным элементам декора, сохранившимся на фасадах Братского дома и над окнами церкви, можно угадать былое величие и красоту храма. О том, какой была церковь до революции, частично рассказывает опись имущества и планировки внутренних помещений, сделанная при передаче здания другим организациям.
В 1989 году полуаварийное помещение было передано евангельским христианам-баптистам, а с 1992 года в частично отреставрированных стенах был открыт «Дом Евангелия». Слово «baptiso» с греческого языка переводится как «погружение в воду». Именно так происходит крещение принимающих веру баптистов. Первые члены баптистской общины вспоминают о том, сколько труда пришлось вложить для того, чтобы церковные помещения приобрели современный вид.
