Но главную роль в сборе средств сыграл эмир Бухарский, Сеид-Абдула-Ахад-хан. Он был удивительным человеком и прогрессивным правителем, отменившим пытки, ограничившим смертную казнь, много сделавшим для развития промышленности и торговли в Бухарском эмирате. В столице деятельность эмира не осталась незамеченной, он был награжден многими орденами, в том числе и главным – святого Андрея Первозванного. Даже при всей своей занятости эмир находил время, чтобы лично заняться укрощением жеребцов, съездить на соколиную охоту. Правитель Бухары часто бывал в Петербурге не только как официальное лицо – он навещал сына, который обучался в столичном университете. Сеид-Абдула-хан не только получил разрешение на приобретение для общины участка земли в районе, который был историческим местом расселения мусульман, но и купил его на свои средства. Кроме того, он сам пожертвовал полмиллиона рублей – баснословную сумму – на строительство здания, а также организовал сбор денег среди богатых купцов эмирата[256].
Этот человек и положил первый камень в основание мечети. Ее закладка состоялась в 1910 году, в двадцатилетний юбилей восхождения эмира Бухарского на престол; но, к сожалению, спустя несколько месяцев Сеид-Абдула-Ахад-Хан умер, так и не увидев прекрасного здания мечети.
Первое богослужение состоялось в день празднования трехсотлетия дома Романовых; отделка интерьеров здания продолжалась до 1920 года.
Руководил работами по отделке здания один из трех авторов проекта мечети, инженер Степан Кричинский, спроектировавший дом эмира Бухарского на Каменноостровском проспекте. Этот дом был построен одновременно с мечетью. Эмир так и не успел в нем пожить. В Петербурге долго бытовала легенда, что между этим домом и мечетью прорыт подземный ход[257]. К этому времени главный автор проекта, победившего на конкурсе разработок будущей мечети в 1908 году, Николай Васильев, уехал за границу.
Николай Васильевич Васильев происходил из крестьянской семьи Ярославской губернии. Но его отец, ставший купцом, не жалел денег для образования сына, который блестяще закончил в Петербурге Институт гражданских инженеров, а затем и Академию художеств. Его проекты, «Тимур» и «Арабески», удовлетворяли всем требованиям конкурса, и зодчий, получив и первую, и вторую премию, стал строителем здания мечети. Николай Васильев привлек в соавторы авторитетного в академических и правительственных кругах Александра фон Гогена и знатока восточной архитектуры, члена мусульманской общины, выходца из польских татар Степана Кричинского[258].
Самая северная мечеть в мире, сооруженная в стиле культового зодчества Средней Азии, все же имеет черты «северного» модерна. Геометрически четкое здание выполнено из серого гранита, так часто встречающегося в облицовке петербургских сооружений. Гранит делает здание монументальным, строгим, напоминая мусульманам о покорности воле Аллаха. В стенах фасадов и барабане купола, по замыслу архитекторов, сделаны оконные проемы, что совсем не характерно для всегда и без того залитых светом восточных храмов. Сделано это было для того, чтобы редкое петербургское солнце хоть изредка освещало молитвенный зал. Два стройных высоких минарета, украшенные майоликой[259], как и ребристый купол, и портал мечети, придают несколько суровому зданию праздничный восточный колорит. Майолику для мечети делали в знаменитой мастерской Петра Кузьмича Ваулина под Петербургом. Кроме русских керамистов, эту сложную работу выполняли и узбекские художники.
Опытные мастера из Средней Азии украшали мечеть мозаикой. В ослепительном, красочном облике мечети преобладают три цвета: бирюзово-голубой, желтый и зеленый. Это традиционные тона Востока. Несложно представить себе, как горит и переливается такая красота где-нибудь в песках Аравийского полуострова. Фасады здания украшены изречениями из Священного Корана, выполненными арабской вязью. Все, кто хорошо знаком с достопримечательностями древнего города Самарканда, несомненно, отметят, что купол мечети повторяет силуэт купола мавзолея Гур-Эмира, знаменитой усыпальницы жестокого завоевателя Тимура и его потомков, а украшенный изразцами и узорами портал напоминает порталы усыпальницы двоюродного брата Мухаммеда, Кусам ибн Аббаса, Шахи-Зинда[260]. Это название переводится как «живой царь»: по одной из легенд, брат Пророка, молившийся во время нападения завоевателей, скрылся в подземелье через щель расколовшегося минбара[261] и жив до сих пор.
