– Роза Марковна, а шо это у Вас на ногах такие кривые пальцы?
– Из-за убеждений…
– Каких убеждений?
– Я убеждена, шо у меня 35-й размер ноги.
– Розочка! Вы уже три года, как вдова… Я тоже один… Не такой молодой, но, таки, очень небедный… Вы понимаете, на шо я намекаю?
– Семен Маркович! Та я с удовольствием готова стать и Вашей вдовой!
Два бывших одессита живут на Брайтоне. Жена случайно проглотила монету в 20 центов. Муж – жене:
– Сарочка, нет смысла вызывать врача…
– ???
– Он возьмет с нас 20 долларов, а вытащит только 20 центов…
Еврей в Центральном телеграфе:
– Мне, пожалуйста, звонок в Нью-Йорк, на 5 секунд!
Телефонистка пожала плечами, но заказ приняла. Раздается звонок, еврей подходит к телефону:
– Моня, ты какаешь?
– Да!
– Все, пока!
У телефонистки челюсть отвисла, а еврей говорит:
– А что вы удивляетесь? Какает – значит кушает! Кушает – значит деньги есть! Деньги есть – значит все хорошо!
– Нет, вы представляете: он только первый раз пришел ко мне и сразу открыто заявил: «Мне от вас нужно водки, переспать и обсудить Достоевского»!
– Какой хам! Софа, ну, а шо же вы?
– Как интэллегхэнтная женщина, я как услышала о Достоевском, то сразу согласилась и на остальное!
Покупатель в магазине у Абрама: Скажите, а у вас есть желтая ткань? Абрам показывает рулон ткани. Покупатель с улыбкой:
– Так это же черная.
Абрам выносит со склада еще два рулона.
Покупатель:
– Отличное качество, жаль только, что один рулон красный, а другой синий!
Абрам:
– Знаете, вот чтобы совсем желтая, таки нет.
– Рабинович, скажите, какая разница между одним рублем и одним долларом?
– А вам точно или примерно?
– Ну, давайте хотя бы примерно.
– Разница примерно один доллар.
– Розочка, вчера из вашей комнаты доносились такие странные звуки…
– Ах, ничего интересного – это был ноктюрн Шопена.
– Ничего себе не интересно: звучал Шопен, а вышел таки Додик!
Мойша у раввина:
– Представляете, равви, тридцать лет назад на меня наложили проклятие. С того самого времени меня покинула удача, мучает бессонница, голова болит, кошелек пустой, здоровья нет Очень Вас прошу, избавьте меня от этого проклятия.
Тот поразмышлял некоторое время и говорит Мойше:
– Хорошо, я попробую снять проклятие, но Вы мне точно должны сказать, какое слово для наложения заклятия было произнесено. Можете его вспомнить?
– Конечно, равви. Это слово «Го-орько-о!»
– Кум, сколько молока вы надаиваете в день от своей коровы?
– Десять литров.
– А сколько продаете?
– Тоже десять. Больше не могу: надо же и детям пару литров оставить!
Тонет пароход. Все бегают и кричат. На корме сидят два еврея. Один поддался панике и тоже бегает и кричит. А второй ему говорит спокойно: – Абрам, ну, что ты кричишь, ну, что ты кричишь, это что таки твой пароход?
– Кум, что делать? Посоветуй! Ко мне так часто ездят гости… Сил нет! – Это раз плюнуть: бедным одолжите по десятке, а у богатых просите одолжить по сотне… Поверьте, что и те, и другие будут обходить вас десятой дорогой.
Учитель музыки говорит ученику:
– Моня, ты должен больше играть на пианино!
– Куда уже больше, Наум Соломонович? Седьмой сосед уже повесился!
На Привозе в Одессе:
– Почем костюм?
– О тот черный?
– Та ни, о то бежевый!
– Чотыре пятьсот.
– Та шоб вас в нем похоронили!
Изя вернулся из командировки раньше, смотрит, а к двери ухом припал сосед Фима. А там однозначные звуки, которые не дают повода сомневаться, что Сарочка скучает не сама. Изя садится на ступеньку и спокойно закуривает.
– Изя! Я ни разу Вас не понимаю! Вам все равно?
– Фима, я вас умоляю! Пусть эти сволочи сначала выдохнутся!
– Доброе утро, Абрам Саломонович. Куда это вы так спешите?
– Да вот, решил застраховать свою дачу от пожара и града.
– От пожара – это я понимаю. Но как вы устроите град?!
Умирает Рабинович. Ну, Страшный Суд, Архангелы, личное дело…
– Жене изменял?
– Ну, как бы…
– Ясно. Налоговую обманывал?
– Нет, ну не то, чтобы, но…
– Тоже ясно.
И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха? Подводят итог:
– В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно липовое банкротство твое чего стоит! Короче – хотели бы тебе помочь, но – никак. Приговариваешься к аду!
Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут его под руки и уводят. Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны. Паленым пахнет. Таблички на дверях: «Ирландцы», «Малайцы». На одной двери даже «Инуиты» написано. Доводят Рабиновича до двери с надписью «Евреи».
– Ну, удачи тебе, греховодник, – и внутрь заталкивают с криком: «Принимайте пополнение!».
Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако – вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте – вообще мегаполис какой-то, небоскребы, стекло-бетон-ландшафтный дизайн. Тут к нему мужичок на навороченном квадроцикле подъезжает и шлем мотоциклетный протягивает:
– Новенький? Поехали, подброшу до жилья.
– А-а-а… Скажите, это вот все вокруг – это ад?
– Эх, мужик. Ты не видел, что тут 60 лет назад было!
