В это время немцы блокировали Ленинград, осаждали Севастополь и вышли на подступы к Москве. А с экрана солдатам: «Немцы драпают от нас!» А немцы уже заняли Ростов, рвались к Волге, шли уличные бои в Севастополе, они оседлали хребты Кавказа, фашистский флаг развевался над Эльбрусом, танковые колонны Манштейна прорывались к Майкопу и Грозному. А артисты под гармошку:
Похоже, что ГлавПУР делал всё, чтобы навсегда посеять недоверие солдат к официальным источникам.
Впрочем, песня фронтового шофёра ещё не была придумана, победный 45-й год впереди, и немцы не дошли ещё до Кавказа и Сталинграда. А пока водитель тылового снабжения 44-й армии Крымского фронта гнал свой ЗИС-5В по степям Керченского полуострова к армейской базе снабжения в Керчи.
«Не страшна нам бомбёжка любая...» Ох, страшна бомбёжка фронтовому шофёру. Кто только не бомбил его за полгода войны. И важные, степенные двухмоторные Дорнье, Юнкерсы и Хейнкели – на станциях и тыловых складах, особенно страшные пикировщики Ju-87, часами терроризировавшие прифронтовые дороги двухмоторные Мессершмитты Bf-110 и даже истребители не гнушались походя обстрелять военные грузовики. Не раз водитель бросал баранку и на ходу выскакивал из кабины в придорожную пыль. Вот и сейчас он ехал по пыльной степной дороге присматривая за прокалённым крымским небом: нет ли крылатого супостата? Потом уж, полвека спустя, пропаганда много сделает, чтобы убедить людей, что Крым всегда был татарским. А ведь были же на Керченском полуострове населённые пункты с красивыми русскими названиями: Семь Колодезей, Романовка, Марьевка, Мама Русская, Дорошенково, Марфовка, Петровское, Опасное, Капканы, Багерово, Ивановка. И греческие были названия: Феодосия, Ливадия, Симферополь, Севастополь. Были даже посёлки немецких колонистов: Мариенталь.
Главная проблема в степном Крыму – вода. Точнее, её отсутствие. Знаете, что такое крымская степь? Это высохшая до твердокаменного состояния, выжженная беспощадным крымским солнцем земля цвета застиранных выцветших солдатских штанов, светлое хаки.
По этой степи ветер гоняет кусты перекати-поле, по-местному – курай. И полное отсутствие речек, а озёра – только солёные. Местные жители перегораживали дамбами овраги – балки, и собирали в них дождевую воду. Только там и можно было набрать воды для питья и в радиатор машины, воды жёсткой, солоноватой, дающей большое количество накипи. Водила гнал свою трехтонку в Керчь, облизывая сухим языком пересохший рот. Он старался дышать через нос – так организм теряет меньше влаги. И вот, где-то после Ивановки, его настигли два Юнкерса. Как говорится: вспомни дерьмо – вот и оно! Слёту они выпустили очереди по его грузовику и полетели дальше, к переправам Керченского пролива.
Шофёр тут же повернул баранку вправо, а сам, выключив зажигание, выскочил из фанерной кабины влево, в невысокую, колючую и выжженную беспощадным крымским солнцем траву.
