Это был предельно насыщенный, хрупкий и в чем-то устрашающий момент. Но в нем заключался и манящий огонек надежды. В некотором смысле Ребекке казалось, что она наконец-то вернулась домой. Что все совершило оборот к самому началу, и они получили второй шанс.
– Я люблю тебя, Эш, ты знаешь? – прошептала она ему в макушку, вдыхая запах его волос. – Думаю, я всегда тебя любила.
Она совершенно не представляла, чем это обернется.
Когда они занимались любовью, это было медленно, прекрасно и сладостно-горько. Они исправляли то, что было сломано долгие годы. Они заново познавали друг друга, изучали новое и давно знакомое.
Потом началась горячка, дикая и необузданная. Яростное спаривание. Потом снова наступило время нежных ласк, и они уснули в объятиях друг друга где-то перед рассветом.
Фары снегохода Рикки выхватывали из темноты кружащиеся снежинки, которые неслись к нему, как серебристые астероиды, когда он мчался по склону холма к густому лесу.
За его спиной снова смыкалась темнота. Кроме низкого рокота двигателя чужого снегохода, вокруг царило белое безмолвие. Падавший снег заглушал все остальные звуки.
Прошло почти сорок минут, прежде чем Рикки достиг заснеженной грунтовой дороги, ведущей к маленькому форелевому озеру и старой шахте. Он замедлил ход, вглядываясь во тьму и вытирая снег, налипший на козырьке шлема. Рикки искал ограду, огни дома или сводчатые ворота, увенчанные рогами.
Адреналин давно выдохся, и теперь Рикки испытывал страх. Но когда он обогнул поворот, то заметил желтые квадратики, светившие из-за снежной завесы. По мере приближения он увидел, что свет исходит из окон длинного одноэтажного дома в фермерском стиле. Луч его фары высветил поблекшие лосиные рога, висевшие над воротами. Сами ворота были закрыты.
Рикки остановился под прикрытием ближайших деревьев и выключил двигатель, потом снял шлем. Легкий ветерок донес до него запах древесного дыма. Снегопад создавал впечатление мертвящей тишины, лишь иногда нарушаемой глухими хлопками, когда снег, слишком толстым слоем наросший на хвойных ветвях, высвобождался и обрушивался на землю. Тогда ветви распрямлялись с тихим свистом, наводившим на мысль о чужом присутствии.
Какое-то время Рикки прислушивался и смотрел, думал и оценивал обстановку. Потом ему в голову пришла сумасбродная идея. Как обычно, он был слишком опрометчивым. Он слишком хотел действовать, хотел
Но отец совершил какой-то хреновый поступок. Рикки был уверен, что Эш – хороший мужик. Иначе и быть не могло.
Если бы Рикки мог забраться на ограду или найти дыру в ней, то смог бы обойти дом. Он бы не сделал ничего глупого, просто посмотрел бы, есть ли сзади гараж или навес для оранжевого снегохода. Если он увидит его, то сможет вернуться домой и явиться с докладом в полицию. Тогда он скажет:
Рикки понятия не имел, почему они это сделали, зачем убили старика. Может быть, потому, что Ной Норд очень долго находился на службе, и это была расплата за что-то.
Но причина не имела значения. Важно было лишь то, что это поможет вернуть Эша.
Рикки сунул руку в карман и достал маленький светодиодный фонарик: еще один подарок от Бегущего Ветра. Рикки оставил снегоход и прокрался вдоль периметра ограды, пока не обнаружил хорошее место для перелаза, закрывавшее его от окон большой канадской елью. С тихим стуком Рикки приземлился на другой стороне и замер, прислушиваясь к звукам, опасаясь появления собак. Но все было тихо.
Он пригнулся и стал подкрадываться к дому, тихо поскрипывая снегом под ногами. Когда он подобрался к безлистной живой изгороди, то присел на корточки и посмотрел на дом. Свет из окон рисовал желтые фигуры на снегу. Перед парадным входом стояло два автомобиля: один с рядом поисковых прожекторов над кабиной, другой поменьше, серебристого цвета. В спрессованном снегу вокруг дома Рикки заметил следы снегохода. Его кровь забурлила – следы были свежими. Кто-то совсем недавно приехал на снегоходе. Рикки вскочил на ноги и побежал в ту сторону.
Зарычала собака. Он замер на месте.
