Самый близкий враг полностью

Она разворачивает газету у себя на коленях и проверяет перчатки. Их можно было оставить на переезде, но полиции надо бросить какую-то кость, когда она начнет расследовать убийство. Что-то похожее на кусочки пазла, которые следователи могли бы сложить вместе и решить, что нашли разгадку. Потому что, если до конца вникнуть в это дело, другого выхода у нее не было. Это должно было быть только убийство.

Дейзи должна была умереть.

– Итак, миссис Мэйсон, – продолжает Агню, – вы продолжаете утверждать, что человек на видеозаписи – это не вы. Даже несмотря на то, что это человек одного с вами роста. Даже несмотря на то, что на нем приметные кроссовки, как две капли воды похожие на ваши. И даже несмотря на то, что этот человек одет в светоотражающую одежду, похожую на ту, которую ваш муж держал в доме. Не слишком ли много совпадений, миссис Мэйсон?

– Такую одежду может достать кто угодно, – настаивает на своем свидетельница.

Обвинитель делает шаг назад в притворном изумлении:

– Должен ли я понимать это так, что вы меняете ваши показания, миссис Мэйсон? Что теперь вы говорите о том, что Дейзи Мэйсон убил кто-то третий, а не ваш муж?

– Но кто-то же должен был это сделать или нет? – Теперь в голосе Шэрон слышится сарказм. – Если это не Барри, значит, это сделал кто-то еще, но точно не я. Моей вины в этом нет.

– Я вас понял. И соглашусь, что достать светоотражающую одежду в наши дни совсем не сложно. Нынче практически все что угодно можно купить онлайн и при этом сохранить относительную анонимность. Но как это согласуется с временным промежутком, который у нас имеется? Ваша дочь исчезла в какой-то момент во второй половине дня, девятнадцатого июля. Это нам известно. Запись была сделана без нескольких минут пять, в тот же день. Это нам тоже известно. Значит, у человека, который изображен на ней, светоотражающая одежда должна была быть наготове. А помимо тех, кто реально работает на строительстве, таких людей достаточно мало. Вас это, естественно, не касается.

Защитница встает, и судья кивает ей.

– Предвижу ваше возражение, мисс Кирби.

– Я снимаю свое последнее заявление, ваша честь, – говорит Агню. – Но у меня есть еще один вопрос к миссис Мэйсон. Если вы сейчас пытаетесь убедить суд в том, что ваша дочь была похищена неизвестным, то почему вы потратили столько усилий, чтобы подставить вашего мужа?

Шэрон старательно отводит глаза.

– Ведь вы же сами доставили в полицию два предмета, не так ли? С единственной целью – убедить всех, что ваш муж растлевал вашу дочь и, таким образом, по умолчанию имел повод для убийства. Я говорю об уличающей поздравительной открытке ко дню рождения, вещественное доказательство номер семь, извлеченной вами из мусорного ведра, после того как ваш муж ее туда выбросил, и о карнавальном костюме русалки, который, по вашему утверждению, он сам спрятал в своем шкафу, – вещественное доказательство номер восемь.

– Он действительно спрятал – что бы это ни было – там, где я это нашла.

– И вы заявили, что до того самого момента даже не подозревали, что ваша дочь подвергается сексуальным надругательствам?

Тишина.

Агню надевает очки и роется в своих бумагах.

– Это утверждение прямо противоречит тому, что раньше показал в этом зале ваш муж. Он сказал, что еще в апреле две тысячи шестнадцатого года вы пытались обвинить его в некоей кровосмесительной связи с вашей дочерью, когда впервые столкнулись с ним по поводу поздравительной открытки. И тем не менее вы не удосужились сообщить об этом в соответствующие органы.

И опять тишина. Шэрон так крепко сжимает руки, что костяшки ее пальцев белеют.

– Это была месть, не так ли? – продолжает обвинитель. – Примитивная и ничем не прикрытая. Вы узнали, что ваш муж зарегистрирован на сайте знакомств, встречается с молодыми женщинами и спит с ними, и вы увидели свой шанс отомстить ему, убив свою дочь. Вы сообщили полиции информацию, которая указывала на его виновность, и использовали его светоотражающую одежду, когда избавлялись от тела Дейзи, – на тот случай, чтобы если б вас кто-то увидел, то принял бы за мужчину, а не за женщину. То есть за вашего мужа, а не за вас.

– Да он не просто изменял мне – он увлекался порнографией! Детским порно. – Миссис Мэйсон подается вперед и тычет пальцем в сторону Агню. – И за это сейчас сидит.

Обвинитель поднимает бровь.

– Да, но тогда вам ничего об этом не было известно, не так ли? Вы не знали об этом до того, как исчезла ваша дочь. По крайней мере, так вы сказали полиции.

– Я и про сайт знакомств ничего не знала! – огрызается Шэрон. – О какой мести идет речь, если я ничего не знала? Я не телепат. Я даже не знала, что у него был второй телефон.

– Но вы знали, что он постоянно задерживается на работе. Вы знали, что его оправдания раз от разу становились все менее убедительными. И вы в течение многих месяцев с удивительным постоянством обвиняли его в наличии любовницы. Вы можете это опровергнуть?