– Релятивистские эффекты? – догадался я, но веселее от этой очевидной догадки не стало.
– Лапец был прав: ты умнеешь не по дням, а по часам! – заметила Вомб язвительно. – Без специального нейтрализатора релятивистских эффектов и временн
Чушь какая-то, но я вдруг почувствовал, что у этой матроны имеется ко мне нешуточный шкурный интерес. Нет, не в сексуальном плане, конечно… А в каком? Вот тебе задачка, Невычесанный Кобелина…
– Вижу по лицу, что максималиста такая Пиррова победа никак не устроит, угадала? – насмешливо осведомилась Вомб, выводя меня из задумчивости.
– Зато я окажусь дома без рабского клейма Определителя на попке и свою «вторую» жизнь проживу в пику всем вам так, как хочу и как считаю нужным прожить, – бодро ответствовал я, хотя на душе у меня кошки скребли.
– Ой ли? – с убийственной, словно выпущенная из «спиттлера» пуля, иронией усомнилась Вомб. – Перестанем влиять мы, будут влиять другие.
– Даст Бог, вырасту, избежав чужих вредных влияний, и тогда снова завалюсь к вам на предмет устройства небольшого бедламчика, – пообещал я довольно опрометчиво.
– Сигарета у тебя давно потухла, – невозмутимо парировала Вомб. – И всё равно ты мне нравишься, дурашка. – На её миловидном лице отражалась работа далеко не благочестивых мыслей. – И всё же подумай: подчиняться – это так сладко! – В ней говорил извечный женский конформизм – явление, широко распространённое не только в Мире Определителя. – Подчинись – и обретёшь покой и счастье!
Я собирался съязвить, что сигарета потухла не у меня, а у неё, но не успел. Распахнулась дверь, и на пороге возник плотный пожилой брюнет с типичным для аборигенов красно-коричневым цветом кожи. Его помятое, но благородное породистое лицо так и просилось на обложку рекламного проспекта, приглашающего отдохнуть в «Клубе шестидесятилетних».
Вомб поспешно поднялась с табуретки, я как последний конформист последовал её примеру.
Незнакомец смерил меня изучающим взглядом, почмокал, покачал головой, затем повернулся к Вомб и изящным жестом взял медсестру под локоток.
