Желание прикончить Волика было не простым, не одномерным, а комплексным, сложным, многоаспектным, странным образом сочетаясь с удивительно сладкой, доходящей до слабости в членах мечтой на некоторое время остаться наедине с моим лобастым приятелем, причём не просто наедине, а обязательно в совершенно безлюдном мире. Именно в безлюдном, потому что даже в том безответственном возрасте я соображал, маленький подлец, что никогда не отважусь умертвить безвинного Волика прилюдно, не смогу заехать металлической лопаткой по бугристому черепу чуть левее и выше правого уха ничего не подозревающего дружка до тех пор, пока мы с ним не останемся совершенно одни. Одни не просто в парке, во дворе или в нашем уютном подмосковном городишке – на всей планете, ни больше ни меньше! Я абсолютно очётливо помню, как остро желал побыть наедине с Волькой в опустевшем мире – только тогда я смог бы раскрепоститься и сделать с ним всё, что взбрело бы мне в голову.
А всё, что взбрело мне в голову в тот чудесный летний вечерок, было желание убить моего доброго приятеля Волика Кочнова. Я не питал к нему ненависти или злобы и с детской непосредственностью и простодушием размышлял о предстоящем поступке отнюдь не в моральном, а в некоем техническом, что ли, аспекте. Мне хотелось совершить убийство ради убийства, эта новая, пугающая и одновременно вызывающая сладкое головокружение потребность организма заявила о себе в полный голос, выбравшись под яркий свет жаркого июльского дня из мрачных глубин подсознания.
Позднее я чисто по-дилетантски объяснил себе, что желание остаться в безлюдном, безнадзорном мире было проявлением неосознанного стремления к абсолютной личной свободе; потребность в убийстве себе подобного – выражением стремления к неограниченной власти; совокупность же этих близких к патологии желаний – стремлением управлять людьми и властвовать над миром, одновременно избегая ответственности за свои поступки. Я не раз вспоминал, как хладнокровно примеривался лопаткой к затылку ничего не замечающего Вольки, и как-то поймал себя на том, что в полной мере обладаю всеми качествами Вождя, существующими в зачаточной, скрытой, латентной форме, но в определённый момент могущими выйти наружу и проявиться, да ещё как проявиться! Можно ли мистически приписать наличие у меня таковых качеств тому печальному обстоятельству, что почти с самого рождения я жил на улице со зловещим названием Двор Вождя?
