Ты именно такая, шепнул в ответ внутренний голос. Ты бы не встала на этот путь. А теперь, когда остался один шаг, ты трусишь? Дура. Трусливая дура! Сделай это и перестань быть ничтожеством. Сделай. СДЕЛАЙ! СДЕЛАЙ!!!
Она вцепилась в край детской кроватки, в которой лежал одетый в ползунки младенец и таращился на нее своими большими карими глазами.
– Нельзя, нельзя… – она помотала головой.
Слезы ручьем текли по щекам.
Давай, дрянь, давай – голос внутри превращался в крик.
– Я не смогу, не смогу, – женщина уже буквально захлебывалась рыданиями.
Докажи им, что способна. Докажи, что достойна. Этот пищащий кусочек мяса еще не осознает, обладателем какого дара он стал. Он пока никто. А тебе выпал шанс. Шанс, который дается одному из миллиона. Жизнь для одного или смерть для обоих!
Она закричала. Громко, пронзительно. Крик оглушил ее саму. Зашумело в ушах. Но это помогло. Поток слез прекратился. Она рухнула на колени и уставилась в какую-то только ей ведомую точку. Минута шла за минутой. Изредка всхлипывая, женщина продолжала сидеть. Внутренний советчик замолк, словно понимая, что хозяйке нужно несколько мгновений тишины.
– Пора, – прошептала она себе под нос и медленно поднялась на ноги.
Взглянула на ребенка. Он улыбнулся беззубым ртом и протянул к ней ручки.
– Прости.
Она вытащила из-под крохотной головки подушку и в следующий миг лицо младенца скрылось под ней.
Ну, снова ожил внутренний голос. Ну…
– Заткнись, – прорычала женщина и, положив ладони на мягкий квадрат, всем весом надавила на него.
Ребенок не издал ни звука. Тельце дернулось пару раз и затихло. Она отступила от кроватки на шаг. Все. Кончено. С ее сыном покончено. Но такова цена. Цена за прекращение бессмысленного существования и начала новой жизни. Взгляд упал на трупик, но тут же переместился на стену за колыбелью. Не надо смотреть. Женщина сунула руку в карман халата – любимого халата, с поясом которого так любил играться малыш – и достала мобильный. Нажав несколько кнопок, она поднесла аппарат к уху.
– Готово.
– Ты молодец, – похвалил ее суровый бас с той стороны. – Одевайся и уходи. Дальше мы сами.
– Куда мне идти?
– Сними номер в гостиннице и напейся. Завтра вечером я жду тебя.
Бас прервал связь. На женщину внезапно накатила огромная слабость. Она безвольно опустила руки. Телефон выскользнул и с глухим стуком ударился об пол.
Пора было уходить. В этом месте ее больше ничего не держало.
– Ты мудак!
Стас открыл глаза и непонимающим взглядом посмотрел на меня.
– Денис? – он приподнялся на локтях. – Какого…?
– Ты мудак, – еще раз повторил я.
Стас обессиленно рухнул на спину и закрыл ладонями лицо.
– Долго валяться собираешься?
Он медленно сполз с кровати и начал оглядываться в поисках одежды. Я закурил.
– Пепельница у тебя хоть есть?
– На пол стряхивай.
– Послушай…
– Бля, Денис, не доставай. Башка трещит. Гении херовы. Об этом позаботиться не могли конечно.
Стас наклонился за брюками и, когда распрямлялся, мой кулак со всей силы врезался в его подбородок.
– Ты охренел?
– Третья за месяц, Стас! Третья!!! Тебе их не жалко?
– А чего их жалеть? Это скот. Да и влюбчивый я. Отхожу правда быстро, – Стас улыбнулся. – Ты вот свинью жалеешь, когда котлеты ешь?
– Банально, Стасик, банально. Но я тебе отвечу. Нет, не жалею. Но во-первых, я в свиней не влюбляюсь, не трахаю их и не показываю незабываемое шоу. А во-вторых, она, – я ткнул пальцем в сторону ванной, – не свинья, а человек. Не такой как мы, но человек!
– Это твое мнение, – Стас потер подбородок. – В центре в курсе и не докапываются до меня.
– В центре снисходительно смотрят на твои выходки, потому что ты хороший агент.
– Вот именно, Денис. Вот именно! Я чертовски хороший агент. А ты чистильщик. Отличный, даже великолепный. Но чистильщик. Я сру – ты убираешь. Так заведено. И если бы мы не были друзьями, я размазал тебя по стене вместо шпаклевки. Понял, Дениска? А сейчас мне надо похмелиться.
Стас подошел к бару. Я опередил его и перехватил руку, протянутую к бутылке.
– Никаких похмелок. Тебя шеф ждет.
– У меня выходной. Ты о таксисте позаботился?
– Позаботился. Но боюсь тебя разочаровать, выходные отменяются.
– А ты что, донесения теперь еще разносишь?
– Телефон проверь. До тебя дозвониться уже четыре часа не могут.
Стас схватил с прикроватной тумбочки мобильник. Задумчиво поковырялся в нем, перебирая пропущенные звонки и сообщения. Поднял на меня растеряннный взгляд и пробормотал:
– Это что же? Это что же, бля, значит?
– Говоря твоим языком, дружище, нас схватили за жопу так, как никогда еще не хватали. Это слова Роберта. Одевайся и езжай. Совещание у вас через час.
– А ты?
– А мне за тобой прибрать надо, – Я постарался включить в голос максимум сарказма. – Да и не зовут чистильщиков на совещания.
– Ты это, – Стас перешагнул с ноги на ногу. – Прости что ль.
– Ладно, проехали. Тебя уже хер переделаешь. Не убивать же тебя.
Мы одновременно хохотнули и обстановка слегка разрядилась.
– Тебе помочь?
– Нет, – мотнул головой я. – Шуруй. Опоздаешь, шеф с тебя шкуру снимет. Он в бешенстве.
