В каждом доме, куда бы мы не заходили, были такие шкафчики с приблизительно одним набором. Что характерно, защитных средств не было вообще. Только оружие. Перед закатом мы доставили последнюю партию оружия в дом капитана Бессеребренникова (бойцы за глаза прозвали его «Бес»). Капитан принял подношение с благосклонностью (он вообще стал нашей команде больше доверять) и так же доброжелательно пронаблюдал как я одной левой (правая рука – культя) открываю замок оружейного шкафчика. Теперь все были вооружены очень прилично – у каждого длинный ствол, короткий ствол, нож. Я продемонстрировал каждому преимущество привязанного оружия – дезинтегратор и нож сами влетали в мою руку, стоило только принять триггерное положение кисти и пальцев, и сами возвращались на штатное место, стоило разжать кисть и «бросить» оружие. Все, включая Бессеребрянникова и радиста, привязали оружие. Всё привязанное оружие повышало свои характеристики на 10% и (важно!) привязанное оружие являлось таковым только в руках хозяина, поэтому реквизировать его с целью передать другому владельцу, было бесполезно.
Урал приказал отдыхать. Я поел, покормил Оги (за процессом с интересом наблюдал лейтенант, но ни слова не сказал). Пока кормил, родил идею: назвать правую голову Гог (раз у голов может быть разный характер, то и называть нужно каждую собственным именем), левую - Магог, обе вместе – Гоги. Если потребуют имя с фамилией – будет Оги Гоги.
Или Гоги Оги.
Или Оги Гог и Оги Магог.
Или – сами понимаете.
Потом я «скормил» Гоги все 14 накопленных мною трубочки (или бустов, как они правильно называются). Поглощая каждый буст, Гоги сначала корчился, впадал в кататонию – всё его тельце напрягалось на минуту-другую. Потом он засыпал минут на 15. Потом он просыпался и настойчиво требовал кормёжки, пребольно щипля меня за руку. Так что этот процесс у нас занял всю недолгую летнюю ночь. К утру Гоги вырос втрое и стал уже больше воробья, покрылся перьями и пробовал летать – у него почти получалось. Он подпрыгивал вверх, вразнобой махал крыльями и падал. Но если получалось махать крыльями одновременно, то он пролетал с метр. Встав после очередного падения, он гордо смотрел на меня, явно ожидая похвалу. Мы с лейтенантом на похвалы не скупились.
В перерывах, когда Гоги спал, я подвисал на Рынке, выставив на продажу всё добытое непосильным трудом, тасуя лоты, чтобы подобрать для питомца наиболее правильное и быстрое развитие.
11 июня (17-й день)
Военный космодром.
Утром мы с Гоги были сонные, но оба довольные. Я накормил его и сунул протестующего в Котомку. Лейтенант разрешил мне забрать отдельный транспорт из соседнего коттеджа – в его грузовой отсек как раз помещался мой Конек-Горбунок со всем грузом. Ровно в 09-00 я открыл ворота гаража, рванул на крышу к ожидавшему меня Горбунку, загрузил его в гравилёт (так назывались наши низко летящие машины) и рванул на юг. Лейтенант ждал меня на границе поселка.
Точку рандеву было видно издалека – над лесом висел Автобус (так мы назвали большой групповой транспорт, который увели с большой парковки Амур и Магадан, и который мы планировали использовать как штаб), в окружении малых личных гравилётов.
На общем собрании каждый кратко доложил свои результаты. Начало было у всех одинаковым – каждый оказывался у дорожного указателя «Берёзовка» (так Игра перевела местное название поселка) в компании с двумя местными жителями, которые без видимой цели прогуливались прямо перед указателем. Без всяких «предварительных ласк» (по выражению Забавы) жители наперебой начинали рассказывать про Арабеллу, Великую Континентальную Империю, про недостойных упоминания отщепенцев на островах и оппозицию на другом материке, про Берёзовку и т.д. Во время рассказа они переливались больше, чем всеми цветами радуги, то вдруг мимикрируя под окружающий фон, то расцвечиваясь в контраст. В какой-то момент разговора к компании подбегали Хищники, вызывая у гостей (бойцов) оборонительную реакцию. На что аборигены весело смеялись, откинувшись назад, трепали по шеям ласкающихся Хищников, и объясняли, что это – Древние Меньшие Братья, прошедшие с аборигенами всю историю с момента Само-осознания до сегодняшнего дня. Что Хищников (аборигены использовали другое слово, но игра упорно переводила «Хищники») осталось очень мало. Что им нельзя появляться в населенных пунктах, но каждый гражданин имеет почетное право и обязанность один раз в три декады выходить к Своим Меньшим Братьям и проводить в Стае всю ночь. (По мере рассказов у меня зародилась мысль, что свой путь «человек-монстр-смерть» местные проходят как «абориген-Хищник-смерть»).