Война, судя по звукам, разразилась ни на шутку, но Эльма её не видела. Она, достойная дочь своего короткого и сурового отца, занималась тем, что ей вдолбили еще в Куате — выживала! Как землеройка, девушка зарывалась всё глубже и глубже, молясь всем известным ей силам и Ахиолу о том, чтобы Элли догадалась нырнуть в песок. Наверху грохотало, гудело, слышались дикие взвизги, после которых выкопанный девочкой окопчик немилосердно встряхивало, а её саму засыпало сверху.
Взрывы и вспышки следовали всё чаще. В ямку периодически падал песок, а затем, в какой-то момент, поверх лежащей и накрывшей голову Эльмы, возникла Элла — с выпученными глазами, что-то кричащая подруге-сестре.
— Ничего не слышу!! — заорала в ответ контуженная девочка, переворачивая на спину и плюясь песком в призрака. Та, оттерев принявшее сердитое выражение лицо, схватила Эльму за нос и потащила из ямы. Сероволоска, поняв, что всё позади, принялась поспешно выбираться.
Снаружи… всё было плохо. Побито, разбито, разорвано, оплавлено, нарушено и перекошено, включая даже такое монолитное здание, как крепость. Многочисленные мертвецы, бегавшие там и тут, были разорваны в клочья, вяло шевелящиеся там и тут. Множество воронок от взрывов говорило, что никто здесь в ударах не сдерживался. В трёх метрах от окопчика Эльмы дымила согнутая в непредставимую кракозябру пушка, которую сюда чем-то забросило аж за полсотни метров.
— Обалдеть…, — Эльма продолжала крутиться на одном месте. Сколько она провела в окопчике времени? Двадцать секунд? Минуту? Ну никак не больше двух!
— …мотри! …мотри! — дёргала её сестра за рукав.
На что посмотреть… было. Негодяйка, что всё тут раздолбала, была еще живой! Она висела в воздухе, окруженная грязно-пепельной почти прозрачной сферой, которую поддерживали трое — волшебник ат-Мансипах, некромант Базилиус Энно и… Ахиол. Все трое направляли на сферу руки, явно удерживая ту на месте.
Тряхнув головой, Эльма выбила из ушей излишек песка, а потом изумленно открыла рот. Мало того, что все трое пленителей худющей дуры выглядели потрепанными, так и она сама была в сознании!! Вон, висит в воздухе, ругается, дрыгается нелепо… только вот нелепость эта, если посмотреть по сторонам, страааашная какая-то!
— Но сейчас-то…, — с какой-то тяжестью произнесла Элли, — …но сейчас-то её убьют?! Эльма?!
— А я откуда знаю, — проворчала та, продолжая вытряхивать из себя песок, но одним глазом кося на спорящих могущественных разумных, готовая в любой момент сигануть назад в окопчик, — Если бы мозги были, как папа говорит, то её давно бы уже пристукнули. А если мозгов нет, то могут и в живых оставить…
Девочка-призрак испуганно икнула, когда в их сторону заинтересованно повернул голову бог.
— Эльма, потише-потише! — страшным шепотом начала Элли.
— А то что? — упёрла та руки в боки: — Если бы отец нас не научил, как себя вести в такой ситуации, от нас бы сейчас одни кусочки остались! Посмотри по сторонам!!
— Да…, — протянула Элли, вертя головой по сторонам.
— Всё папе расскажу, — злобно пообещала в пустоту Эльма, выкапывая эльфийские мечи из окопчика.
Она не видела, как орущая в силовом коконе Суматоха обмякает, теряя сознание, как её подхватывает Лейлуш Коррадорра ат-Мансипах, чтобы исчезнуть в яркой вспышке и как…
— Ой, Эльма…
— Ну что? — недовольно отзывается та, никак не могущая найти последний клинок. Остальные девушка держит перед собой в охапку.
И… замирает, видя две фигуры, взирающие на неё сверху вниз. Одна из них внешне молода, с мягкой и доброй улыбкой оглядывающая сестёр. Вторая же известна всем и каждому, так как шесть рук, голый торс и чёрные шаровары — очень отличительный признак.
— Девушки, — тихим и дружелюбным тоном обращается к ним Базилиус Энно, самый умелый и страшный некромант, когда-либо появлявшийся на Кендре, — Давайте мы не будем ничего сообщать Магнусу Криггсу?
— Шериф очень занятой… кид, — добавляет мэр, пытаясь улыбнуться, от чего у Эльмы по спине бегают ледяные мурашки, — Думаю, ему совершенно не следует знать об этом эпизоде. Мы готовы выслушать ваши предложения. Ваши
Эльма кашляет. В горле оказывается еще много песка.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Всё хорошо, пап! Нас тут не обижают! Даже учат! — звенел в трубке голос Эльмы. Чересчур радостный голос.
— Точно? — подпустил я в тон сомнения, прищуриваясь: — Ты от меня ничего не скрываешь?
— Конечно же нет! Как тебе такое в голову пришло! — слегка срывается в возмущении дочь, определенно вешая мне на уши лапшу.
— Эльма, — давлю голосом я, — мы, когда встретимся, обязательно поговорим. Серьёзно поговорим.
— Не выдумывай! — с обиженным выкриком девочка прерывает связь.
А я смотрю на две крошечные серые точки на горизонте. Гм, вроде ничего опасного для жизни нет, но от меня явно что-то скрывают…
Что же, пока ничего сделать нельзя. Вытрясу из этих негодяек подробности потом. Наверняка ведь во что-то влипли.
