Билли глубоко вздохнул и почесал в затылке, изо всех сил стараясь не встречаться глазами с приятелем. Однако в конечном счете ему пришлось сдаться, и он поднял голову.
– Ладно, только пообещай, что, если я тебе все расскажу, ты не начнешь снова психовать.
Билли смотрел на Хокинса, ходившего взад и вперед по кабинету, и пытался разгадать его чувства – он не мог понять, рад тот или взбешен. Наконец, судя по выражению его лица, он решил, что и то, и другое вместе.
– Давай-ка уточним, – высокопарно произнес Хок. – Ты вступил в партнерские отношения с Микки Джеймсом?
– Вроде того, – тихо откликнулся Билли. – Он получил мои “связи”, и мы вместе работаем с пабами и клубами. К тому же он оказывает мне небольшие услуги. Ну так что скажешь?
Хокинс остановился и сел.
– Я скажу, что ты сука, вот и все. Почему ты не сказал мне об этом раньше хотя бы для того, чтобы сэкономить мое время и силы?
– Не знаю, может, действительно я должен был это сделать. Просто я решил, что чем меньше ты знаешь, тем лучше. Так, если бы что-нибудь произошло, тебя бы это никак не затронуло.
– Ну да, конечно, – раздраженно откликнулся Хокинс.
– Послушай, никто не сможет связать тебя с этим, так что можешь не волноваться. По тут действительно может все получится, старик, – возбужденно произнес Билли.-А если это получится, мы будем грести деньги лопатой.
Хокинс задумался на мгновение, потом облокотился на стол и вытащил из пачки сигарету. Его спокойный уравновешенный голос абсолютно не соотносился с той бурей чувств, которую он ощущал.
– Знаешь, что меня действительно волнует, Билли? То, что, несмотря на все мои слова о нежелании преступать закон, на самом деле я готов к этому.
Ян Миррен вышел из палаты роддома под руку со своей женой Кэтрин и двинулся по коридору по направлению к выходу. У него выдалась удачная неделя. Нет, просто замечательная.
Их единственная дочь Сара родила им первого внука, а накануне он был официально уведомлен, что его контракт с Аптон-парком продлевается еще на два года. Естественно, он в этом даже не сомневался. Но такие вещи нельзя воспринимать как сами собой разумеющиеся, тем более что он еще никогда в жизни не получал таких легких денег. В конце концов, организация службы безопасности не требовала от него никаких усилий. Большинство нанятых им людей работало на стадионе еще задолго до его появления, так что в последнее время ему было даже незачем там появляться. В любом случае он предпочитал смотреть футбол в Хайбери. Там он был гораздо более цивилизованным.
Единственной неприятностью за последнюю неделю стала потасовка в среду. Когда глава его службы безопасности позвонил ему, чтобы сообщить о происшедшем, он даже заподозрил, не хочет ли клуб заменить его кем-то другим. Предположение было сомнительным, но он вполне мог бы обойтись и без него, особенно учитывая, что младенец был на подходе.
Однако после вчерашнего подписания контракта он мог больше не тревожиться и снова сосредоточиться на своем гольфе и новорожденной внучке. Тревоги можно было оставить остальным – за это он им и платил.
Он прошел с женой через приемный покой, и они вышли в вечерние сумерки. И тут он вдруг ощутил какую-то тревогу. И несмотря на счастливое щебетание жены, чем дальше они продвигались в глубь тускло освещенной стоянки, тем тревожнее у него становилось на душе. И тут он увидел свой “ягуар”, на котором еще не отъездил и месяца. Все окна были разбиты и все шины проколоты.
Мгновение он смотрел на машину в полном ужасе, после чего обхватил рыдающую жену, всхлипывания которой заглушили шорох шин голубого “шогана”, тихо выехавшего со стоянки за их спинами.
Воскресенье, 16 апреля 2000 года, 10.15
Четверо мужчин стояли у метки для мяча и смотрели в поле на человека, находившегося от них на расстоянии около ста метров.
– Что этот идиот там делает?
Они попытались вернуть его к реальности с помощью криков и жестикуляции, но все было напрасно.
– Давай, Ян, давай, – повторял Джон Моррис, высокий и нетерпеливый чувак с аристократической внешностью, сделавший себе состояние на металлоломе. – Сам будет виноват, если в него попадут. Похоже, ему вообще здесь нечего делать.
Присутствующие закивали головами и снова уставились в поле. Джон был прав. Это был элитарный клуб, о чем свидетельствовала величина членских взносов. Именно поэтому эта четверка здесь и находилась. И именно поэтому, несмотря на прекрасное воскресное утро, площадка была почти пуста, К тому же, кем бы ни был этот парень, он явно не являлся профессиональным игроком в гольф. него даже не было своих клюшек.
Ян Миррен сделал шаг вперед, установил мяч, ыпрямился, сделал три пробных замаха и ударил, яч с монограммой исчез в отдалении как маленькая ракета, став почти невидимым, врезался в сочную зелень покрытия, прокатился и замер в нескольких миллиметрах от лунки.
– Отличный удар, Ян, – закричали все хором, огда Миррен двинулся подбирать свою пластиковую метку.
– Дай-ка я… – начал было Джон Моррис и молк, Миррен обернулся и проследил за его взглядом, устремленным в поле. – Что он делает?
