Ждем до восьми. Кроме нас больше никого нет. Вообще людей нет. Очень странно.
— А обычные сотрудники во сколько приходят? — интересуется Юлька.
— К девяти. — отвечает охранник, перетряхивая коробку с пропусками в десятый раз.
— А нас зачем к восьми позвали? — возмущаюсь я.
— Так вы ж у Стеллы Викторовны помощницы. Будете раньше всех приходить и позже всех уходить. — снисходительно поясняет нам охранник.
Так, только этого не хватало. Вот радости-то, торчать в офисе «от зари и до зари»!
— Севастьянова Юлия Михайловна! — все же выуживает пропуск охранник.
— Она самая! — с готовностью подтверждает Юлька.
— Проходите.
Юлька радостно перепрыгивает через турникет.
— Романова Ирина Романовна! — к сожалению, находит и мой пропуск дядька в форме.
— Я… — вздыхаю тяжело. Все же надеялась, что пропуска не будет, а меня просто-напросто пригласили по случайности.
Вешаю себе на шею бейджик-пропуск с моей фамилией и именем, и прохожу через турникет. Как говорится: «и с песней, вперед»!
ИРИНА
— С первого дня опаздываете! — вместо приветствия недовольно поджимает губы Стелла Викторовна.
Она стоит, прямо держа спину, и скрестив перед собой руки. Недружелюбный холодный колкий взгляд из-под очек в стильной оправе режет нас без ножа, будто мы не опоздали на три минуты, а осуществили страшное уголовное преступление.
— Мы… кхм… нас охранник задержал… — виновато оправдывается Юлька., понуро повесив голову. Пропуска минут пятнадцать искал…
— А ты что скажешь в свое оправдание? — со злостью смотрит на меня Стелла Викторовна.
А я смотрю на нее и испытываю странное чувство. Несмотря на то, что она главная любовница, «любимая жена» Андрея Помаряна, его ребенка под сердцем в данный момент все же ношу я… и я не должна отчитываться за то, в чем не виновата.
— Мы были на проходной без четверти восемь, — все пытается оправдаться Юлька, — ну правда, охранник никак не мог найти наши пропуска, Стелла Викторовна, простите нас…
— Хватит! — останавливает она Юлькин скулеж, — Севастьянова, Романова, вы здесь не на всегда, поняли? Будете опаздывать, тупить и плохо выполнять свои обязанности — вылетите как пробки! Обе!
Юлька энергично кивает головой, я же просто смотрю на Стеллу Викторовну, и не понимаю, зачем она сейчас с ходу окунает нас в чан с нечистотами. Зачем ей самоутверждаться за счет слабых, не могущих дать ей достойный отпор девиц? Ведь все при ней: внешность, профессионализм, любовь такого шикарного мужчины как Андрей Помарян… Откуда в ней столько злобы и желчи?
— Вы сейчас обе на испытательном сроке! — продолжает распекать нас любовница Андрея Артуровича. — И что это вы заладили «мы», да «нас»?! Запомните! — поднимает палец с таким же маникюром, как и у меня вверх, — Испытательный срок для одного помощника! Вас двое, а должность одна! Так что вы — не подружки! Вы — соперницы! Так что, чтобы никаких больше «мы» и «нас» я от вас, больше не слышала!
От противного визга Стеллы Викторовны меня немедленно начинает мутить. До ноздрей долетает запах ее духов. Душный и сладкий, до невозможности. Фу… кажется, меня сейчас стошнит.
Зажав рот рукой, я разворачиваюсь, и хочу уже вылететь в коридор, как меня останавливает визг:
— Ты что себе позволяешь, когда я говорю?! Вылететь хочешь прямо с первой секунды?!
— Я… останавливаюсь. — в туалет… меня тошнит… сильно…
После этих слов меня выворачивает прямо на пол, перед изумленными взглядами Юльки и Стеллы Викторовны.
— Что здесь происходит? — раздается голос, от которого мое сердце просто замирает на миг, а потом начинает стучать в два раза чаще.
Я поднимаю замутненный расфокусированный от слез взгляд на вошедшего, и мне становится еще дурнее: в дверях бухгалтерии стоит… сам виновник моего плохого самочувствия. Отец моего ребенка. Андрей Помарян.
— Андрей Артурович, это какая-то запредельная наглость! — брезгливо визжит Стелла Викторовна. — Что это такое, больными приходят! А вдруг у нее вирус? Еще заразу какую по компании распространит!!!
Но Андрея этим с толку не сбить. Он тут же подается ко мне, хватает за локоть, и опирает на себя. Весьма вовремя, ведь я еле на ногах стою, после приступа токсикоза. В глазах темно. Ноги трясутся и разъезжаются в неудобных шлепках.
— Вы не видите, человеку плохо?! — рявкает он на злую любовницу и застывшую Юльку, а затем, не раздумывая берет меня на руки.
— В туалет… мне нужно срочно в туалет… — прошу я трясущимся голосом. — Сейчас еще… будет…
Ужасно боюсь испачкать крутого босса в первый рабочий день.
— Сейчас я отнесу тебя в туалет. — отвечает Андрей, быстрым шагом вынося меня в коридор.
Мне настолько плохо, что уже все равно, что я на руках отца своего ребенка. Мне бы быстрей встретится с белым другом — вот что волнует прежде всего.
Успеваю подумать, что Андрей оставит меня у дверей женского туалета, но он вносится прямо в кабинку, со мной на руках.
Испуганная уборщица, при появлении генерального директора со мной на руках вылетает из женской уборной со шваброй наперевес, и только тогда Андрей опускает меня на ноги.
— Уйдите… — прошу я, сдерживая позывы из последних сил.
