– На вид очень приличную гостиницу, – закончил за нее Джаспер, озадаченный пуще прежнего.
Тори так тяжело вздохнула, что он заметил, как поднялись и опустились ее плечи под толстым шерстяным пальто.
– В «Мурсайд-Инн» готовят лучший мясной пирог с элем во всем Йоркшире, а может, и в мире. Генри, шеф-повар, держит рецепт в секрете. Тебе точно понравится.
– Отлично, – ответил Джаспер, хотя его голодный желудок отреагировал на новость с гораздо меньшим энтузиазмом, чем минуту назад. Что-то в облике и словах Тори не давало Джасперу покоя.
– Так тебе, значит, знакомо это место?
Судя по ее словам и тону, она знала гостиницу достаточно хорошо и явно не стремилась в нее возвращаться.
До своего отъезда из Флэкстоуна пять лет назад он считал, что начал понемногу узнавать Тори Эдвардс и видеть ее настоящую, без маски, которую она носила в присутствии графа и всех окружающих.
Теперь же, на пороге гостиницы в Йоркшире, он снова пристально разглядывал Тори, понимая, что девушка для него – терра инкогнита.
Он не знал, ни откуда она родом, ни как оказалась во Флэкстоуне. Почему она покинула отчий дом, как и он?
Но у него было предчувствие, что сегодня вечером он сможет что-то о ней наконец узнать.
Тори не ответила на его вопрос, да ей и не нужно было этого делать. Они почти пришли. Из ярко освещенных окон виднелись бревенчатые стены комнат.
Как только они поднялись по ступенькам, тяжелая деревянная дверь распахнулась, и на пороге появилась улыбающаяся рыжеволосая женщина средних лет, в ярком переднике с рождественской символикой.
– Добро пожаловать в «Мурсайд-Инн», утомленные путешественники! Надеюсь, что мы сумеем немного скрасить вашу импровизированную останов… – Женщина осеклась на полуслове, и улыбка медленно сползла с ее добродушного лица. Хозяйка гостиницы прищурилась и остановила взгляд на безучастном лице Тори. – Вики?
Тори снова вздохнула и едва заметно улыбнулась.
– Привет, тетя Лиз.
Джаспер переводил недоуменный взгляд с одной женщины на другую. Да, он должен многое узнать про Тори Эдвардс сегодня вечером, ведь, как выясняется, он абсолютно ничего про нее не знает.
Что же, пришло время исправить ситуацию.
В гостинице все оставалось по-прежнему.
Отстранившись от обнявшей ее тетушки, Тори обвела взглядом холл. Те же деревянные балки, те же сверкающие насосы, которые дядя Генри чистил каждый вечер до блеска, закончив работу на кухне и перед тем, как обслуживать посетителей в баре. Те же старые дубовые столы и разномастные стулья. На стенах картины, написанные Тайлером. Стоя на пороге холла, Тори испытывала те же чувства стыда, вины и того, что стала разочарованием для семьи.
– Мы застряли на дороге из-за снегопада в четверти мили отсюда, – пояснил Джаспер, переводя любопытный взгляд с Тори на тетю Лиз. Тори, как обычно, безучастно молчала, отгородившись от всего мира. Это место было явно связано с ее прошлым, с другой жизнью. Она не хотела делиться своим прошлым ни с кем из настоящего.
Особенно с Джаспером.
– Конечно, вы, наверное, продрогли до костей. Проходите, – засуетилась тетя Лиз, пропуская их в холл, словно обычных постояльцев.
Джаспер воспользовался тем, что хозяйка гостиницы отвернулась, и, вопросительно выгнув бровь, обратился к Тори:
– Вики?
Она не сочла нужным ответить. Зря надеялась, что имя, которым назвала ее тетя, ускользнет от внимания Джаспера.
Теперь она Тори – и точка.
То, как вела себя Вики… Она не хотела больше оставаться той девушкой, из-за которой погиб Тайлер.
Но семья… Они всегда будут помнить ее той, прежней, даже если она стала новым человеком. Для тети Лиз и дяди Генри она навсегда останется Вики, несмотря на то, что они не кровные родственники. Они были единственными близкими ей людьми на протяжении почти всей ее жизни.
Все прошли в бар, который она видела только через стеклянную дверь холла, и тут Тори поняла, что изменилось. В баре было полно народу. Все стулья у стойки и около столиков были заняты посетителями. Она никогда прежде не видела такого скопления людей в стенах «Мурсайд-Инн».
– Похоже, не только мы застряли на дороге, – заметил Джаспер, и тетя Лиз рассмеялась.
– Ваша правда. Эта дорога очень коварна, особенно в снегопад. – Женщина бросила взгляд на Тори. – Надеюсь, ты не забыла, Вики.
Вот оно. Тетя Лиз не преминула напомнить, почему Тори уехала. Хотя нет. Скорее, почему она не возвращалась.
Тори было невыносимо видеть это место сейчас, когда Тайлера больше нет. Боль и переживания замучили ее. Но более всего ей претила жалость тех, кто по-хорошему должен был ее ненавидеть и винить в случившемся. Но они ее ни в чем не обвиняли, потому что у Тори не хватило смелости рассказать им всю правду.
Однако сегодня она была вынуждена вернуться в старую жизнь. У нее просто не было другого выбора.
– Это я виноват, – вступил в разговор Джаспер. – Тори, то есть Вики, просила меня держаться главной дороги, но я ее не послушал. Всегда считаю себя умнее других, в этом моя проблема.
