Эта кошмарная адептка ворвалась в мою академию, словно бешеный дракон. Она нарушает установленный годами порядок, подбивает студентов на шалости, опасные магические животные пляшут под ее дудку. И даже я – Амадор Тори, ректор Провинциальной академии – готов ради нее на безумства. Но чувства – удел слабых, а любовь мешает карьере. Разлюблю, отпугну, приструню, стану самым плохим ректором и выживу девчонку из академии!.. Главное при этом – выжить самому.
Вечером выходного дня в академии было тихо. Большинство студентов разъехалось по домам, магические животные затихли, утомившись после прогулки, преподаватели коротали вечер за книгой или за увлекательной беседой. И только ректор Тори засел в одиночестве в кабинете и вспоминал нежные девичьи губы, доверчивый взгляд, робкие признания…
Амадор тяжело вздохнул. Никогда ранее он не переходил черту и не поддавался чувствам. Он всегда следовал советам отца и деда – карьера и безупречная репутация превыше всего! И тут оступился. Влюбился. И в кого? В собственную студентку!
Сперва он себя утешал, что чувство влюбленности пройдет, и все станет как прежде. Винил усталость и даже думал, что у него временное помешательство. Но все это лечится хорошей дозой антидота. Амадор вспомнил, что у него в столе как раз лежит одна таблетка, и достал ее. Он уже поднес пилюлю к губам, но осознал, что не поможет. Он на самом деле влюблен.
Что же делать?
Неужели придется объясниться с отцом, на которого равнялся всю жизнь, и предстать перед грозным взором деда – королевского прокурора на пенсии? Встретиться с невестой, которую ему навязали и которую он в глаза не видел. И еще поговорить с адепткой Комарек, с его Лиской.
– А-а-а! – сипло простонал Амадор.
Вместо того чтобы думать о работе, все мысли о любимой студентке.
– Чувства – удел слабых, – ректор Тори повторил излюбленную фразу отца и словно наяву увидел недовольное лицо родителя. – Допустим… – пробормотал он, – только допустим, что сплетни и насмешки друзей можно игнорировать. Отца переубедить. Но что делать с аптекарем, с которым подписан магический брачный договор?
Амадор Тори прохрипел раненым зверем и ударился лбом о столешницу:
– Лиска, ну зачем… зачем ты появилась в моей академии?!
Дверь приоткрылась, и в проеме показалась тщедушная фигура секретаря.
– Стучали? – поинтересовался Пшемик Дергун. – В смысле вызывали?
– Нет! – рыкнул ректор. Но кое о чем вспомнив, смягчился: – А знаете что, лер Дергун? Будьте так любезны, принесите-ка в кабинет кристалл связи!
Помощник важно кивнул и исчез за дверью, а вскоре уже устанавливал на столе хрустальную сферу, напоминающую яйцо на подставке-пашотнице. Ректор кашлянул, намекая секретарю, что в его услугах больше не нуждаются. А как только за Пшемиком закрылась дверь, вставил в сферу магнакопитель, набрал на светящейся панели комбинацию из букв и цифр и попросил про себя светлого бога Эвзена, чтобы отца на месте не оказалось. В отличие от бога, старший лер Тори призыв сына услышал, и на выпуклой хрустальной поверхности расплылось суровое лицо родителя. Мало того что было плохо видно, так еще голос отца дребезжал. Средство удаленной связи, собранное умельцами факультета магмеханики, барахлило. Вот что значит доверить важную разработку лучшим студентам.
– Сын мой, я пытаюсь с тобой связаться уже несколько дней. Где тебя носит? – сразу пошел в наступление старший Тори.
Амадор хотел ответить, что днем его «носило» на гиппогрифе, а вечером он носился по парку, вылавливая из кустов вредную горгулью. Но ректор взял себя в руки и важно произнес:
– Отец, ты же знаешь, сколько дел в академии – лекции, экзамены, совещания, педсоветы. Я был занят, да и сферу включаю не каждый день.
– А нужно каждый, – поворчал родитель. – В столице уже давно во всех приличных домах установлены средства магсвязи, можно общаться в любое время суток. И только в вашей дыре, в Протумбрии, прогресс плетется где-то на задворках!
– Ты именно это собирался со мной обсудить? – выгнул бровь лер Тори, подражая отцу.
Правда, сейчас, при сильных помехах, так сразу и не определишь – выгибал ли лер Тори бровь или нервно дергал глазом.
– Хватит болтать! – раздался еще один знакомый голос, яйцеобразный кристалл пошел рябью, а вскоре на поверхности всплыло лицо деда. – Амадор, на днях я узнал, что твой отец подписал за моей спиной договор с какой-то кошмарной невестой!
– Невесту зовут Элиска Кошмарек, – услужливо подсказал отец Амадора.
Сердце ректора екнуло. Надо же, его невесту звали так же, как и любимую адептку.
– Мало того что Комшарек, – возмутился дед, – так еще с первым магическим резервом и непонятно, из какой семьи!
– Как раз понятно из какой, из аристократок. Ее батюшка-аптекарь лично подтвердил, – возразил средний лер Тори.
– Пф-ф! – Дед то ли фыркнул, то ли чихнул, и экран тут же сфокусировался на носу старшего Тори, увеличивая и без того внушительную часть лица. – Где это видано, чтобы аптекари были аристократами?!
– Видано. В документах, которые предъявил звездочет Страшневицкий, он же подобрал невесту, – зачастил отец Амадора.
Ректор довольно хмыкнул. Не одному ему приходится оправдываться и бледнеть перед родителем.
